Джиллиан перемахнул через леер и бросился за борт. Вода оказалась ужасно холодной: на мгновение ему показалось, что сердце того и гляди остановится. Выплыв на поверхность, Джиллиан обогнул баржу и под ее прикрытием проплыл немного в сторону, а затем вылез на сушу примерно в пятнадцати метрах от сходней. Взбудораженные рабочие скрыли его от глаз близнецов.
Около скотобойни реку пересекала железная дорога. Она шла параллельно улице Мариахильфер к Западному вокзалу. Джиллиан промок и продрог, но боль в плече немного утихла благодаря ледяной воде. Он поплелся в северном направлении.
«Пройти бы только километр до вокзала, – с горечью думал он, – а потом проехать еще полмира – туда, где Лисандр меня не найдет».
Дождавшись, когда слуга оставит еду у лестницы на чердак, Кристофер прислушался к затихающим шагам, а потом прокрался вниз по ступенькам и взял поднос. Убедившись, что его никто не видел, он поднялся обратно и закрыл за собой дверь. Мясо и овощи Кристофер бросил в пламя под котлом. Часа через два он вернет поднос с пустыми тарелками на лестницу, где его заберет слуга.
Вот уже пятнадцать дней Кристофер таким образом избавлялся от еды, предназначенной Нестору. До сих пор никто ничего не заподозрил. Много лет Нестор ел в одиночку тут, наверху, ни разу не встречаясь со слугами лично. Так что с виду все шло как обычно. Никто не подозревал, что труп Нестора уже две недели как погребен среди грядок.
Кристофер отнюдь не гордился своим поступком. Но все же он знал: это единственная возможность сохранить тайну сада на чердаке и, что еще важнее, использовать в своих целях. Не скрой он того, что случилось, и сюда немедленно пришли бы и уничтожили результаты трудов старика, на которые ушли десятилетия. С тех пор как Аура гневно хлопнула дверью, ключ от чердака был только у Кристофера. Пройдут месяцы, возможно, годы, прежде чем кто-то начнет задавать вопросы. А до тех пор лаборатория Нестора в надежных руках.
Кристофер даже нашел способ ненадолго заходить в библиотеку старика, не боясь задохнуться и упасть в обморок от запаха переплетного клея. В одном из шкафов в лаборатории Кристофер обнаружил нечто вроде стеклянного шлема с кожаным воротником, который плотно застегивался на шее. Видимо, Нестор надевал его, когда работал с ядовитыми или зловонными веществами. Воздуха в шлеме хватало на несколько минут. Каждый раз, входя в библиотеку, Кристофер надевал эту штуковину, хотя весила она немало, да и выглядел он в ней смешно.
Лучи света падали сквозь витражи. Кристофер изучал названия книг, стоявших на длинных полках, выбирал отдельные тома и выносил в оранжерею. Он и там почти всегда читал, не снимая шлема. Только когда становилось совсем душно, а глаза слезились, он откладывал шлем и завязывал рот и нос мокрым платком. Это немного помогало справиться с приступами.
За прошедшие две недели Кристофер прочитал больше, чем за всю жизнь. Читал он пожелтевшие полуистлевшие книги с крохотными буквами, иногда рукописные. Некоторые оказались такими тяжелыми, что за раз унесешь только одну. Книги в основном были написаны на латыни – не каждый из воспитанников приюта смог бы их прочесть. Но Кристофер изучал латынь под руководством брата Маркуса. Конечно, он владел ею не в совершенстве, но достаточно хорошо, чтобы разобрать, о чем речь. Он не читал книги от корки до корки – скорее выискивал интересные места, чтобы составить хотя бы общее представление о том, чем Нестор здесь занимался.
Постепенно Кристофер начал понимать, как проходят те или иные эксперименты, узнал, что скрывается за таинственными надписями на склянках, разгадал несколько тайн атанора. Главное правило: печь всегда должна быть разогрета, огонь нельзя гасить, даже если котел не используется. По утрам, прежде чем отправиться на занятия с Даниэлем и Сильветтой, Кристофер по нескольку часов кряду подбрасывал уголь в огонь. Он никому не рассказывал, чем занимается на чердаке. Даниэль, похоже, догадывался, что Кристофер проводит все свободное время наверху, но лишь подозрительно косился на него, ни о чем не спрашивая. Братья вообще не разговаривали: после отъезда Ауры их отношения окончательно испортились.
Совсем по-другому к Кристоферу относилась Сильветта. Она смотрела на него с детской непосредственностью, без тени недоверия. Девочка действительно воспринимала его как брата и близкого друга: просила помочь с домашними заданиями, а однажды даже предложила покататься вдвоем на лодке вокруг острова. Кристофер любил Сильветту, как брат сестру, и с радостью согласился, хотя в лаборатории было много дел и ехать ему не хотелось. В тот вечер Сильветта призналась Кристоферу, что всегда мечтала иметь черные локоны, как у мамы и Ауры. Кристофер сказал, что светлые волосы – тоже очень красиво, но переубедить девочку ему не удалось.
Дружба их крепла с каждым днем, и порой Кристоферу казалось, что приемная мать начала понемногу ревновать.
