Кристофер ушел, и Аура вспомнила слова Джиллиана, сказанные в маленькой венской гостинице: «Если твоя ненависть так же сильна, как умение прощать, – помилуй, Боже, твоих врагов!» Поднимаясь на третий этаж и проходя по длинному коридору, Аура думала вот о чем: спустя семь лет не осталось тех, кого она могла бы ненавидеть. Лисандр мертв, а Кристофер считает ее другом. Что ж, может, так и есть. За последние несколько дней весь ее мир перевернулся.
Тем временем Кристофер осматривал свою бывшую комнату, которую Аура назвала гостевой. Действительно, с тех пор как он покинул остров, здесь почти ничего не изменилось. Впрочем, он и тогда заглядывал сюда лишь изредка – дни и ночи проводил на чердаке.
Кристоферу тут же захотелось подняться наверх, взглянуть на лабораторию и сад. Поменяла ли Аура что-нибудь? Но он обуздал свое любопытство и решил для начала спросить у нее разрешения. Кристофер снова здесь чужой. Впрочем, теперь он думал об этом без сожаления.
На стуле у кровати Кристофер нашел свою одежду. Видимо, кто-то из слуг сохранил его старые вещи. Конечно, рубашка и брюки будут ему теперь велики, но Кристофер почувствовал прилив благодарности.
Он уже хотел раздеться и лечь в кровать, как вдруг на него нахлынули воспоминания о Сильветте: как она радовалась, когда он подарил ей на день рождения краску для волос, как они плавали на лодке вокруг замка, как много времени проводили вместе. Да, они действительно были братом и сестрой. Образы прошлого причиняли ему жгучую боль, словно стрелы, отравленные чувством вины и раскаянием. Конечно, ему было не привыкать: воспоминания мучили Кристофера и в тюрьме, но здесь, в замке, они были в тысячу раз ярче.
Кристофер зажег свечу на камине. Руки его дрожали. Помедлив, он все же решился выйти в коридор.
«Открою дверь и увижу ее. Она улыбнется, как раньше, и все будет хорошо», – думал он, подходя к комнате, где когда-то жила Сильветта.
Конечно, это ребячество.
Он надавил на ручку. Дверь была не заперта и со скрипом открылась.
Все та же комната юной барышни. На туалетном столике – те же баночки с кремами и духи. Расчески и гребни небрежно брошены, словно хозяйка вышла на минутку. На кровати с балдахином по-прежнему сидят плюшевые игрушки и смотрят на Кристофера черными блестящими пуговицами глаз.
Едва сдерживая слезы, Кристофер замер в дверях. Затем медленно подошел к массивному гардеробу. Открыл украшенную резным орнаментом дверцу, сдвинул в сторону вешалки с кружевными платьями и увидел то, что все эти годы ждало его в темноте. Секрет Сильветты.
Плоский предмет, похожий на картину в раме, был обернут черной материей, как и тогда. В мерцающем свете свечи складки ткани походили на чье-то лицо. Поставив подсвечник на пол, Кристофер осторожно стянул ткань. Сильветта хотела раскрыть ему свой секрет, но в тот раз Кристофер отказался. Теперь он не сомневался: узнав, что спрятано под тканью, он уже не остановится, пока не отыщет Сильветту. Он поклялся найти ее любой ценой.
Ткань сползла на пол, и Кристофер увидел зеркало в роскошной золоченой раме. Рама была как новая, а вот по стеклу, словно черные молнии, разбегались трещинки. Сотни трещинок, сотни острых осколков.
Отражение Кристофера в зеркале тоже состояло из тысячи кусочков. Как завороженный он разглядывал свое лицо. В призрачном свете свечи глазницы казались еще глубже, а лоб и скулы выступили вперед. Из разбитого зеркала на него глядел мертвец.
Кристофер не вынес этого зрелища. Дрожащими руками он закрыл дверцу шкафа и погасил свечу. Пройдя по темному коридору, где горел лишь один светильник, он вернулся к себе в комнату, захлопнул дверь и стал молиться.
Ночью Джиану снилась Тесс.
Необычный сон. В нем не было картин из прошлого.
Он видел сияющее лицо Тесс, обрамленное светлыми локонами. Какие тонкие, изящные черты! Голубые глаза – ясные, как море в солнечный день, и такие же глубокие.
Тесс долго смотрела на него. Вдруг она открыла рот и произнесла лишь одну фразу: «У сеятеля новое колесо».
Джиан проснулся. Тесс спала в другом конце комнаты, на кровати, которую принесли для нее слуги. В темноте Джиан едва разглядел ее золотистые локоны на подушке. Тесс лежала тихо.
Джиан и теперь, наяву, слышал голос Тесс, но звучал он будто издалека, как сигнальный гудок судна, попавшего в шторм: «У сеятеля новое колесо».
За завтраком Джиан рассказал свой сон Ауре и Кристоферу. Удивленно переглянувшись, они посмотрели на Тесс. Малышка спокойно потягивала горячий шоколад.
– Я уже слышал эти слова, – наконец признался Кристофер. Он явно не хотел говорить об этом при детях, но под нетерпеливым взглядом Ауры все же решился: – В день смерти Нестора. Джиллиан сказал ему эту фразу.
Джиан переводил любопытный взгляд с Кристофера на Ауру.
– Почему папа был рядом с умирающим дедушкой?
– Хотел помочь, – поспешила ответить Аура.
Но сын не успокаивался.
– Я тоже умру, если услышал эти слова?
– Господи, конечно нет! – Наверное, Ауре стоило подойти и обнять сына, но она еще не оправилась от потрясения. – Это был сон, милый. Всего лишь сон.
