— Лодочник, моя жена просто бредила в лихорадке. Не нужны нам никакие острова. Мы лучше переждём дождь под этими добрыми деревьями и поедем своей дорогой.
— Аксель, что ты такое говоришь? — Женщина открывает глаза. — Разве сын мало нас дожидался? Пусть добрый лодочник отведёт нас в бухту.
Старик ещё колеблется, но чувствует дрожь жены в своих объятиях, и его глаза смотрят на меня с отчаянной мольбой.
— Если хотите, — говорю я, — я понесу добрую госпожу, так вам будет легче дойти до бухты.
— Я сам её понесу, сэр, — возражает старик, уже потерпев поражение, но ещё сопротивляясь, — если она не сможет идти своими ногами.
Что на это скажешь, ведь муж почти так же слаб, как жена?
— Бухта недалеко, — осторожно говорю я. — Но путь вниз обрывист, там полно ям и торчащих корней. Пожалуйста, сэр, позвольте мне понести вашу жену. Так будет безопаснее. Вы же пойдёте рядом, совсем вплотную там, где тропа позволит. Пусть только дождь чуток перестанет, и мы сразу же поспешим вниз, потому что ваша добрая госпожа дрожит от холода.
Вскоре дождь перестал, и я понёс женщину по тропинке, бегущей вниз по склону холма, а старик заковылял следом, и, когда мы вышли на берег, словно чья-то нетерпеливая рука смела тёмные тучи на одну сторону неба. Берег был расцвечен багровыми тонами заката, подёрнутое дымкой солнце опускалось в море, а на волнах покачивалась моя лодка. Ещё раз проявив любезность, я уложил её под грубым навесом из высушенных шкур и веток, подложив ей под голову подушку из замшелого камня. Не успеваю я отойти в сторону, как старик уже хлопочет над женой.
— Видите, — я сажусь на корточки у дремлющего костра, — вон он, остров.
Чтобы увидеть море, женщине достаточно лишь чуть повернуть голову, и она тихо вскрикивает. Старику же приходится развернуться на твёрдой гальке, и он растерянно смотрит на волны.
— Смотрите туда, друг мой. Вон он. На полпути между берегом и горизонтом.
— Глаза у меня не настолько зоркие. Но да, теперь мне кажется, что я его вижу. Что это там, верхушки деревьев? Или зубчатые скалы?
— Там есть деревья, друг мой, потому что это благодатное место, — с этими словами я ломаю хворост и занимаюсь костром. Они оба смотрят на остров, а я встаю на колени, в которые тут же впивается жёсткая галька, чтобы раздуть угли. Эти мужчина и женщина, разве не по своей воле они сюда пришли? «Пусть каждый сам выбирает свой путь», — говорю я себе.
— Тебе теплее, принцесса? — вопрошает он. — Ты скоро снова придёшь в себя.
— Я вижу остров, Аксель, — говорит она, и разве я могу вторгаться в такую близость между ними? — Там нас ждёт сын. Как странно, что мы это позабыли.
Он мямлит что-то в ответ, и я вижу, что в нём снова растёт беспокойство.
— Но, принцесса, мы ведь ещё не решили. Хочется ли нам уехать в подобное место? Кроме того, нам нечем заплатить за переправу, потому что мы оставили олово и монеты с лошадью.
Мне промолчать?
— Об этом не беспокойтесь, друзья мои. После я буду рад взять из седла то, что мне причитается. Ваш конь не уйдёт далеко. — Некоторые сочтут мои слова хитрой уловкой, но я сказал их просто из сострадания, отлично зная, что того коня мне больше не видать. Они продолжали тихо переговариваться, а я повернулся к ним спиной, занимаясь костром. Разве хотелось мне вмешиваться в их беседу? Но тут женщина заговаривает громче, окрепшим голосом.
— Лодочник, — начинает она. — Когда-то, может, ещё в детстве, я слышала одну сказку. Сказку про остров, где много тихих лесов и рек, но у которого есть одна странность. На него переправляются многие, но каждый его житель пребывает в вечном одиночестве, не видя и не слыша соседей. Правда ли это, и не тот ли это остров сейчас перед нами, сэр?
Я продолжаю ломать хворост и осторожно кладу его в огонь.
— Добрая госпожа, мне известно несколько островов, подходящих под описание. Кто знает, таков ли этот?
Уклончивый ответ придал ей храбрости.
— И ещё я слышала, что иногда эти странные условия не действуют. Что бывают путники, которым даётся особое разрешение. Верно ли это, сэр?
— Любезная госпожа, я всего лишь скромный лодочник. Мне не дано рассуждать о подобных материях. Но раз здесь больше никого нет, позвольте мне дать вам такой ответ. Я слышал, что иногда, во время ли шторма, подобного тому, который только что отшумел, или в летнюю ночь при полной луне, обитатели острова могут почувствовать, как рядом с ними витают на ветру их соседи. Наверное, вы об этом слышали, добрая госпожа.
— Нет, лодочник, это не то. Я слышала, что мужчина и женщина, прожившие вместе жизнь, могут переправиться на остров, не разлучаясь, если их связывают невероятно сильные узы любви. И что они могут по-прежнему наслаждаться обществом друг друга, как делали долгие годы до этого. Правда ли то, что я слышала, лодочник?
— Повторю ещё раз, добрая госпожа. Я всего лишь лодочник, которому поручено перевозить тех, кто желает пересечь море. Я могу говорить только о том, что вижу, ежедневно выполняя свою работу.
