Солдат выслушал внимательно — голос Акселя прозвучал неожиданно властно, и его уверенность явно поколебалась.
— Сэр Гавейн, что вам известно об этих людях?
— Они набрели на нас с Горацием, пока мы здесь отдыхали. Я уверен, что они — верные рабы Божьи.
Солдат ещё раз посмотрел в лицо Вистану.
— Полоумный немтырь, говорите? — Он сделал два шага вперёд и поднял меч, направив остриё Вистану в горло. — Но смерти он точно боится не меньше, чем мы.
Аксель понял, что солдат впервые допустил ошибку. Он подошёл слишком близко к противнику, и, хотя такой маневр был бы крайне опасен, теперь Вистан мог внезапно рвануть вперёд и схватить державшую меч руку, прежде чем та успеет нанести удар. Но Вистан продолжал хихикать, а потом глупо заулыбался стоявшему рядом Эдвину. Однако последний поступок солдата явно пробудил в сэре Гавейне гнев.
— Может, час назад они и были для меня незнакомцами, — прогремел он, — но я не позволю, чтобы их подвергали грубому обращению.
— Сэр Гавейн, вас это не касается. Попрошу вас помолчать.
— Как вы смеете разговаривать с рыцарем Артура подобным образом?
— Может ли быть так, — спросил солдат, не обращая внимания на сэра Гавейна, — что под маской этого придурка прячется воин? Раз у него нет оружия, разница невелика. Кем бы он ни был, мой клинок достаточно остёр.
— Да как он смеет! — бормотал сэр Гавейн себе под нос.
Седоволосый солдат, возможно, вдруг осознав свою ошибку, отступил на пару шагов назад, оказавшись на прежнем месте, и опустил меч на уровень пояса.
— Мальчик. Подойди ко мне.
— Он говорит только на саксонском языке, сэр, и очень застенчив.
— Ему нет нужды говорить, отец. Пусть только задерёт рубаху, и мы узнаем, тот ли он, кто ушёл с тем воином из деревни. Мальчик, подойди ближе.
Стоило Эдвину приблизиться, как солдат вытянул свободную руку. Последовала короткая борьба — Эдвин попытался вырваться, — но скоро рубашка была задрана, обнажив торс мальчика, и Аксель увидел чуть ниже рёбер небольшую припухлость, окаймлённую крошечными точками запёкшейся крови. Беатриса с Гавейном, каждый со своей стороны, подались вперёд, чтобы лучше её рассмотреть, но сам солдат, не желая спускать глаза с Вистана, не сразу взглянул на рану. Когда он всё же это сделал, ему пришлось резко повернуть голову, и в тот же миг Эдвин издал пронзительный визг — даже не визг, а нечто, напомнившее Акселю попавшую в капкан лису. Визг на мгновение отвлёк солдата, и Эдвин воспользовался возможностью вырваться. Только тогда Аксель понял, что визжал не мальчик, а Вистан и что в ответ на его визг кобыла, до тех пор вяло щипавшая траву, вдруг повернулась и бросилась прямо к ним.
Собственная лошадь солдата вздрогнула под ним в панике, усугубив его замешательство, и к тому времени, как он собрался с духом, Вистан был уже недосягаем для меча. Кобыла продолжала приближаться со страшной скоростью, и Вистан, делая обманное движение в одну сторону и двигаясь в другую, издал ещё один резкий клич. Кобыла сбросила шаг, перейдя на кентер[6], и оказалась между Вистаном и его противником, давая воину возможность, нисколько не напрягаясь, занять позицию в нескольких шагах от дуба. Кобыла сделала ещё один поворот, искусно следуя за хозяином. Аксель подумал, что Вистан намеревается вскочить на лошадь, когда та пробегала мимо, потому что он ждал её, подняв обе руки в воздух. Аксель даже успел увидеть, как воин потянулся к седлу, и тут кобыла на миг заслонила его, скрыв от глаз. Однако лошадь осталась без всадника, продолжив кентер к месту, где ещё недавно наслаждалась травой. Вистан стоял неподвижно, но уже с мечом в руке.
Беатриса сдавленно вскрикнула, и Аксель, обняв жену одной рукой, притянул её к себе. Стоявший по другую сторону сэр Гавейн коротко фыркнул, таким образом выражая одобрение маневру Вистана. Старый рыцарь, подняв ногу на выступающий высоко вверх дубовый корень и положив руку на колено, с живым интересом наблюдал за происходящим.
Седоволосый солдат повернулся к ним спиной, в чём у него, однако, не было выбора, потому что теперь ему пришлось стать лицом к Вистану. Аксель был удивлён, что солдат, всего минуту назад показавший выдержку и опытность, настолько потерял самообладание. Он взглянул на своего коня, в панике скакнувшего в сторону, словно ища у того одобрения, потом поднял меч остриём чуть выше плеча, обеими руками крепко ухватившись за рукоять. Аксель знал, что этот маневр был преждевременным и только утомит мышцы рук. Вистан, напротив, держался спокойно, как ни в чём не бывало, прямо как прошлой ночью, когда супруги впервые увидели его идущим на бой. Он медленно пошёл к солдату, остановившись в нескольких шагах от него, низко держа меч одной рукой.
— Сэр Гавейн, — позвал солдат изменившимся голосом, — слышу, вы встали у меня за спиной. Вы выступите со мной против врага?
— Я встал здесь, чтобы защитить эту любезную чету, сэр. Во всём остальном ваш спор меня не касается, как вы сами только что заявили. Возможно, вам этот воин и враг, но мне покуда нет.
