В ушах был колокольный перезвон, кружилась голова. Неужели получилось? И мысли стали разбегаться. Куда ползти, что делать?
Очнулся Оленич, не принимавший участия в заключительном веселье.
– Вот дерьмо, они же там не одни… – И, хрюкая от боли, стал карабкаться на косогор, волоча за собой десантный автомат. И все полезли за ним – хотя по совокупности ощущений предпочтительнее было бы завернуться во что-нибудь и ползти на кладбище. И только забрались на гребень, как застучали пули. А несколько человек в сером штатском, бегущие от березняка, попадали в траву и принялись хлестать короткими очередями.
– Не возьмете, *censored*!!! – проорал Крутасов, сполз по склону, воздел над головой автомат и выпустил непонятно по кому весь магазин.
«Занятная ситуация, – мелькнула мысль в голове капитана. – Не многовато ли претендентов на наши головы? Агенты ЦРУ с морскими пехотинцами, латвийская полиция, латвийский спецназ, а теперь еще и эти загадочные «партизаны», обуянные жаждой убийства и прибывшие явно с российской территории…»
Он проколупывал казенником амбразуру в косогоре. Припал к ней, прижавшись к земле каждой клеточкой тела. Не изобилуй березняк инородными телами, он бы выглядел крайне мило. Но там уже копошились, перебегали, накапливались люди, временно прервавшие стрельбу. Несколько человек пробежали по «траверсу» вправо, явно лелея планы обойти с фланга. Их было многовато. Какого черта?! Что происходит?! Что случилось с тех пор, как четыре десантника перенеслись по щучьему велению в чужую страну? Кто-то кому-то объявил войну?
В березняке определенно что-то затевалось. Из тех четверых, что неосмотрительно забрались на косогор, двое еще были живы. Тоже работали в «брониках». Один стонал, пытался отползти, царапая землю ногтями. Второй держался за шею, из которой выплескивалась бурая кровь. Этот был не жилец, в отличие от первого. Но и тот недолго мучился. Он отползал все дальше, потом его что-то надоумило обернуться. Автоматчик помертвел, отпала нижняя челюсть. Он смотрел в лицо своей смерти. Крутасов выстрелил одиночным, пуля раскроила скулу, и боевик уткнулся в землю. «Дьявол! – вдруг пронзило Олега, и спина покрылась мурашками. – А где же наша добыча?!» Он сполз и обернулся. Лес у десантников за спиной был относительно разрежен. Чаща начиналась значительно дальше. Колыхалась трава метрах в семидесяти – кто-то полз. Блуждала над колосьями подвижная женская попка. Правее, из-за ствола пожилой осины выбралась горящая пламенем физиономия рядового Загадкина. Их глаза встретились. Олег принялся яростно жестикулировать, гримасничать, тыча пальцем в ползущее тело. Тот недоуменно заморгал, потом дошло, яростно закивал, дескать, не уйдет к другому получателю ваш ценный груз, прослежу…
Передовой отряд неприятеля уже выдвигался на позицию. Автоматчики прятались за деревьями, перекатывались в канавы.
– Какая агрессивная среда, черт возьми, – посетовал Оленич.
– Ничего, мы что-нибудь придумаем, – простонал Максим. – Мы же умные, блин, на всю голову…
– А мне вот интересно, где и когда вы собрались думать? – ядовито осведомился Олег. – Не хрен тут думать, все уже придумано. Действуем так…
– Я ничего не подпишу, – тут же сумничал Оленич.
– Да мать вашу… – взмолился Олег. – Вы можете быть серьезными хотя бы перед лицом вечности? Вы трое – живо уходите. Ключевое слово «живо», и мне плевать, что вас недавно подстрелили. На запад дорога заказана, там спецназ. Уходим на северо-запад, в леса, в глушь, в дебри. Здесь несколько десятков километров нетронутой экологии. Отсидимся, что-нибудь придумаем. Что-то мне подсказывает, что в родную страну сейчас лучше не соваться, там уже ждут. Хватайте Загадкина и Джоанну – без них мы пустое место. Потом прикроете мой отход – думаете, я собрался сегодня из-за вас подохнуть? – Он смастерил небрежную гримасу, для чего пришлось потрудиться.
– Ну, слава богу, – выдохнул Оленич. – А мы уж решили, что ты собрался нас покинуть…
