Никаноров же делал системы, которые позволяли внедряться в чужую организационную среду и разрушать ее изнутри. То есть, он создавал оружие для возможной «Корпорации СССР», оружие для сокрушения западных конкурентов, для завоевания русскими концернами мировых рынков. (С.Никаноров жив и поныне, жива и его школа!)
…Баталина сгубил Ельцин. Когда последнего в октябре 1987 года выкинули с поста первого секретаря московского горкома партии за антигорбачевское выступление, Баталин взял опального Б.Н. к себе в Госстрой первым «замом». Взял потому, что знал Ельцина больше четверти века по совместной работе. Вот и пожалел – себе на голову…
Вскоре Горбачев ввел демократию (в стране с разрушаемой экономикой!), и первый этаж Госстроя превратился в предвыборный штаб Ельцина. И когда тот в 1989 году прошел в Верховный Совет СССР, горбачевское Политбюро собралось и сняло Баталина со всех постов, вывело его из состава Центрального комитета КПСС.
На этом закрылась последняя альтернатива горбачевскому фантому. Страна понеслась к своей гибели, словно повозка без упряжи, которую столкнули с горы. И неслась она, подпрыгивая и разваливаясь на ухабах и камнях. Экономика кончилась – пришла политика, разрушительная, словно ураган. В стране началось организованное сумасбродство. К власти рвались те, кто будет безжалостно грабить, взламывать и обчищать свою же страну.
Попытка доктора Бэя
Но нам ведь одновременно пытались подсказать альтернативу горбачевщине и с Запада. Да-да, именно так!
Есть два эпизода в нашей недавней истории, которые говорят: в самом конце 1980-х годов в Западной Европе и, по-видимому, в Арабском мире бродили идеи поддержать Советский Союз в противовес Соединенным Штатам.
В 1989 году по инициативе известного киноактера Ролана Быкова был создан Центр развития кино и телевидения для детей и юношества. Быкову помогли люди из наших спецслужб, помнившие великого артиста по фильму «Мертвый сезон». Они очень ценили попытки Быкова защитить детей от безжалостного мира взрослых. Сергей Кугушев имел к созданию этого центра прямое отношение и даже стал его генеральным директором.
И вышел тогда на этот центр один иностранный банкир. С очень необычным предложением. Мол, пришлю вам я человека сведущего и весьма вам полезного. Он знает, как Россия способна использовать финансовые механизмы Запада для своего процветания. Ибо момент больно удобный для сего настает. Но у него есть два условия: чтобы встречали его в аэропорту правительственные «ЗиЛы»-лимузины, такие же, как у советских вождей, да еще то, чтобы его в Кремль свозили. Наши сначала чуть у виска пальцем не повертели, но потом мнение свое очень изменили…
Экстравагантным иностранцем оказался гениальный финансист – доктор Бэй. Когда-то он был одним из весьма успешных руководителей крупной международной финансовой организации, профессионалом высшего уровня. Но его дочь и жена погибли в автокатастрофе, в живых остался только маленький сын и жизнь финансиста пошла наперекосяк. Работать он уже не смог, и американцы выставили его из уважаемого финансового института.
Бэй надолго пропал из высшего общества. Пока один из его знакомых не обнаружил финансового гения на пляже в Калифорнии, где тот пустые бутылки собирал. Знакомый – а им был один известный в канадском Ванкувере банкир – Бэя подобрал. Спасенный финансист снова пошел ввысь. Этот человек последовательно был экономическим советником военного правительства Бразилии, Саудовской Аравии и Индонезии. Причем в те времена, когда эти страны переживали экономический рост. Вырос его младший сын, став гордостью отца.
Приехав в Россию, Бэй горел желанием отомстить отвергнувшей его Америке. Он привез в Москву письма от пятнадцати крупнейших мировых банков, европейских и азиатских. Каждый из этих банков соглашался вложить по сто миллионов долларов в совместный с правительством СССР Банк экономического развития – «БЭР». Мы должны были вложить в «БЭР» свои полтора миллиарда долларов, и он сразу же становился одним из крупнейших в мире. Иностранные банки-соучредители обещали разместить в БЭР свои депозиты.
При этом от России деньги не требовались. Пресловутые полтора миллиарда с нашей стороны формировались за счет золотого запаса СССР. И золото наше при этом у нас же и оставалось. В наших же хранилищах. Оно просто начинало работать!
«БЭР» половину своих денег должен был пускать на мировые финансовые операции, половину – на проекты в нашей стране. При этом каждый проект должен был получать одобрение как у крупнейшей на тот момент консультационной фирмы мира, «Куперс энд Лайбранд», так и у советского правительства. Кстати, сама «Куперс и Лайбранд» оказалась вовлеченной в проект на уровне своих старших партнеров. Иностранные банкиры подсчитали, что только за первый год работы БЭР должен был привлечь в Россию-СССР почти 25 миллиардов долларов инвестиций. То есть, почти столько же, сколько удалось привлечь за все время ельцинских «реформ» за все 1990-е годы.
