Китай тысячами, сотнями тысяч нитей оставался связанным с Советским Союзом. Мао Цзэдун и его ближайшее окружение были первоклассными политиками. Они убедительно доказали это, переиграв Гоминьдан и Соединенные Штаты. Они подтвердили это, сумев объединить Китай и начать его возрождение. И, как искусные политики, они не были заинтересованы в разрыве с Советским Союзом. Да, они хотели поднять роль Китая, особенно в международных делах. Они стремились не к монологу, а к диалогу в отношениях с Советским Союзом. Но одновременно они признавали нашу страну Старшим братом.
Бондаревский был абсолютно уверен в том, что не китайцы стали инициаторами разрыва. Совсем наоборот! Он рассказывал о десятках, сотнях их встреч, в ходе которых китайцы пытались предотвратить этот разрыв. Уговорить Советский Союз сохранить теснейшие отношения с народным Китаем и устранить имеющиеся разногласия. Более того, по-восточному мудрые китайцы предлагали часть разногласий оставить на поверхности, разделив роли. Китаю отводилась роль более наступательная, боевая. Роль «злого следователя». Роль своеобразного авангарда, провоцирующего революции и перемены в самых разных частях мира. А Советский Союз в этом случае выступал бы в роли стабилизирующего фактора. Страны, которая находит выход из кризиса, возникающего из-за решительных действий Китая. В общем, получалось что-то вроде древней, но очень действенной игры с добрым и злым следователями.
С этим планом Чжоу Эньлай, тогдашний премьер-министр Китая при Мао Цзэдуне, приезжал в Советский Союз. Он предлагал его Хрущеву, Громыко, всему тогдашнему составу Политбюро. Однако китайские планы не сбылись. Предложение нашего великого соседа, тогда смотревшего на нас, как на старшего могучего брата, были отвергнуты. И Бондаревский объяснил, почему – из-за умелой игры США.
Итак, в то же самое время, когда китайцы пытались достучаться до советского руководства, высшие круги СССР встречались с американцами. Беседы эти вели высокопоставленные советские дипломаты, разведчики, государственные и партийные деятели. Во многих из них участвовал и профессор Бондаревский. Как он рассказывал, американские контрагенты убеждали советскую сторону: надо создать предсказуемый мир, в котором соперничество США и СССР пойдет по определенным правилам. А когда такие встречи выходили за официальные рамки, то американцы высказывались куда откровеннее. Дескать, давайте заключим новый «Ялтинский договор», подобно тому, который заключили между собой Сталин, Рузвельт и Черчилль. Только разделим уже не Европу, а всю планету. Но при одном условии: Москва должна отказаться от тесных связей с Китаем.
Информация об этих встречах стекалась в высшее советское руководство особенно интенсивно, начиная с визита Никиты Сергеевича Хрущева в Соединенные Штаты и вплоть до известного Карибского кризиса 1962 года. Бондаревского тогда вместе с другими аналитиками привлекли к изучению поступающей информации. Они сразу же заметили: соблазняя Москву перспективами «новой Ялты» и полюбовного раздела мира, янки все время требовали разрушения русско-китайского союза.
Они требовали того, чтобы коммунистическая партия отказалась от проведения внешней политики, сделав ее полностью делом советского государства. Это предполагало отказ от использования коммунистических партий в других странах мира в качестве наших «пятых колонн». Причем, «пятых колонн» не только в идеологическом и экономическом, но и, прежде всего, в военно-политическом смысле.
Третьим условием американцы выдвигали признание Советским Союзом принципов мирного существования. То есть – отказ от несогласованных с Соединенными Штатами экспансий в те регионы и страны мира, которые, согласно предлагаемой «новой Ялте», будут отнесены к ведению США.
По сути, американцы предлагали стабилизировать и заморозить ситуацию такой, какая у нас сложилась на начало 1960-х годов. Так это представлялось большинству членов Политбюро и значительной части аналитиков. Они склонялись к мысли о том, что ради такого выгодного дела стоит бросить Китай и договориться со Штатами.
