Огромную роль в формировании психологии западного человека, в его традициях личной свободы и индивидуализма сыграло явление рыцарства. Рыцарь – не просто тяжеловооруженный всадник в латах. Рыцарство – не только правила ухаживания за прекрасной дамой, а особая система правовых отношений между властителем и вассалом. Это – независимый индивид с уникальной матрицей поведения, с принципом неприкосновенности личности и презумпцией невиновности, с целой системой экономических отношений. Все это затем проникнет из рыцарства в низы западного общества.
Но рыцарство как таковое стало возможным только в огражденной от нашествий из Азии Европе! Рыцари вели бой разрозненно, не подчиняясь центральному командованию. Их сражения – мизерные по масштабам русской истории – распадались на множество поединков между рыцарями противных сторон.
Так вести войну для русских было чистым самоубийством – рыцари в столкновении с хорошо организованными массами конных лучников-азиатов попросту погибали под градом бронебойных стрел, сметались отрядами многочисленной кавалерии татар. В сущности, рыцарская конница, столкнувшись с азиатскими армиями, потерпела жестокие поражения – и в случае войн крестоносцев с турками-сельджуками, и при столкновении с монголами (при Лигнице в 1242 году). Так что рыцарства у русских не возникло – а вместе с тем не появилось и множества традиций, сформировавших Западную цивилизацию.
Из чего еще выросла современная западная традиция либерализма, свободы личности и демократии? Из религиозного разделения Европы, полтысячелетия назад раздробившейся на католиков и десятки протестантских течений – лютеран, кальвинистов, пуритан, англикан, цвинглианцев, пресвитерианцев и т.д. Правда, за это Европе пришлось заплатить тремя столетиями жесточайших гражданских и религиозных войн, ожесточенными теологическими спорами, переходящими в жестокую резню. Это потом все улеглось-устаканилось и все стали уважать чужие взгляды. А мы себе подобного позволить не могли. Расколоться по религиозным признакам означало для нас верную гибель от внешнего нашествия.
Но Запад этого простого обстоятельства понять не в силах. Ему невдомек, почему ежегодная угроза весеннего набега степняков и отсутствие парламентаризма – взаимосвязанные вещи. Плевать западникам на исторические корни – они видят лишь внешние стороны. Ведь чтобы понять, надо испытать подобное на собственном опыте. А потому Запад почитает нас варварами, прирожденными рабами, неспособными к уважению прав личности, свободе, созданию общественных союзов граждан и т.д.
Вот так история, природа и география превратила генетическо-языковых родственников (русских и западноевропейцев) в две совершенно разные цивилизации. Вроде эти русские – белые и христиане, а какие-то неправильные. И эта наша особость бесила и до сих пор выводит из себя Запад. Век за веком разница между нами росла вширь и вглубь, доходя до национальной психологии, до мельчайших бытовых черт и обычаев повседневной жизни. Мы не только разные типы государств создавали – мы стали любить и радоваться совершенно непохоже друг на друга. Век за веком нас с Западом разделяла все расширяющаяся пропасть!
Расширение пропасти
Мы были вынуждены все возрастающую сумму усилий тратить не на развитие, а на выживание. Особенно в ходе наступления в России «малого ледникового периода» в XVI столетии. Огромные силы нашего народа отбирала борьба с природой. И это было даже более страшным, чем чума, что опустошила Европу в 1348 году. Да, она свела в могилу чуть ли не каждого четвертого. Но для оставшихся людей Запада открылось огромное поле деятельности. Развитие Европы резко ускорилось. А нас природа давила каждый год. Мы пошли осваивать Сибирь – но тамошний климат еще более суров, чем в доуральской России, там – уже обширные районы вечной мерзлоты.
Следующие два роковых фактора нашей истории – это роковая нехватка подпитки ресурсами извне и отсутствие системы снижения накала внутриобщественных противоречий, которые у Запада имелись и в XVI веке. Причем оба этих фактора переплетены.
Если мы возьмем синергетику, то есть два типа поддержания динамического равновесия внутри системы. В одном случае система постоянно получает ресурсы извне. В другом – она имеет возможность безболезненно исторгать беспокойные элементы, те самые статистически активные единицы, антиобщественные элементы, смутьянов, которые выбиваются из общего равновесия (стохасты). В обоих случаях система работает эффективно.
