Я оборачиваюсь посмотреть, где она, но из-за пелены дождя ничего не различить. Бегу дальше, отчаянно пытаясь сморгнуть кровь и дождевые капли.
Я запрокидываю голову и тут же на полном ходу во что-то врезаюсь.
Из-за столкновения каждый дюйм моего тела пронзает боль, и я лечу на землю. Я падаю на спину, в глазах темно, но я изо всех сил стараюсь остаться в сознании.
Постепенно зрение восстанавливается. Правда, все как будто в пикселях, как если бы я смотрела видео, снятое на мой телефон.
Цвета сливаются в изображение человека, которого я знаю так хорошо, и я понимаю, почему Грета перестала меня преследовать. Я поднимаю глаза: мускулистые икры в татуировках, выцветшие от солнца пляжные шорты, мокрые от дождя зачесанные назад кудри.
– Прости, солнце. – Такой знакомый голос, часть меня.
Логан.
Когда я прихожу в себя, в глаза течет что-то липкое. Воспоминания постепенно возвращаются: гроза, свет, авария. Я вытираю лицо ладонями, но, отняв их, вижу, что они покрыты чем-то гораздо более густым и темным, чем дождевая вода.
У меня кровь. Непонятно даже, откуда она и что болит. И вдруг я вспоминаю.
– Брук, со мной все нормально, – говорит она: видимо, я прокричала ее имя. Голос у нее вымученный. Она недалеко, приземлилась всего в нескольких футах от меня. Я оборачиваюсь, но зрение до сих пор затуманено. И еще и кровь с дождем.
И тут я слышу еще кое-что: шаги. Кто-то подходит с другой стороны.
– О, Брук, и снова здравствуй. А это кто? – Голос знакомый, но в грохоте дождя я не могу понять, кому он принадлежит. Наконец, пока я пытаюсь подняться, взгляд фокусируется на грязных кроссовках.
Голос цокает.
– Не так быстро. Давай помогу.
В следующую секунду меня поднимают на ноги: я босиком, вьетнамки потерялись во время столкновения. Меня потянули вверх с такой силой, что кажется, рука сейчас оторвется от тела. Я вскрикиваю, но без толку. Когда я встаю, чужая рука обхватывает меня за плечи, чтобы поддержать, и я оборачиваюсь посмотреть на лицо рядом с моим. Неопрятные волосы, влажные и спутанные, на голову накинут капюшон черного худи. Карие глаза, на подбородке пробивается желтая щетина.
– Даг, – бормочу я высохшими губами. Я совсем чуть-чуть поворачиваю голову – этого достаточно, чтобы в шее отдалась боль, – и вижу, что на дороге валяется пальмовая ветвь, толстая, как ствол. Наверное, на нее мы и наехали. Должно быть, Даг бросил ее на дорогу, заметив, что мы приближаемся. Он хотел, чтобы мы разбились.
– Заткнись, сучка. – Его игривый тон испарился. Я думаю о том, как часто подобные комменты писали к моим фото в соцсетях. Но сейчас все по-другому. Я не сразу понимаю, почему он так враждебен: это из-за моего поста, в котором я раскрыла секреты Санга. Я привлекла внимание к этой тихой гавани, куда приезжают, чтобы залечь на дно. И Даг не исключение.
Я перевожу взгляд на его грудь: черное худи на молнии. И тут меня охватывает ужас. Я думала, что тот человек в черном худи, который пытался пробраться в номер Люси, – Даниэль. Но это был не он. Это был Даг.
Прежде чем я успеваю сказать это вслух, Даг подтягивает меня к себе, мои обмякшие ступни оставляют в грязи бороздки.
– Ты, как там тебя, шевелись, – приказывает он Алани.
Она вскрикивает: ему, судя по всему, хватает сил, чтобы второй рукой тащить ее.
– Куда ты нас ведешь? – спрашиваю я, но почти себя не слышу. Все звуки раздаются будто издалека.
От его ответа все тело пробирает холод.
– Скоро узнаешь.
Логан берет меня за руки и поднимает, как делал уже много раз.
Я не придумала, что скажу, когда его увижу, но предполагала, что буду в гневе. Он не только соврал мне о кольце, но еще и пытался убедить в том, что это я убила Люси.
Но когда я понимаю, что это он, я невольно чувствую, что спасена. Он спасет меня от Греты, как спас от разрушенной жизни в Хадсоне. Это ведь Логан, мой жених, мужчина, которого я люблю.
Я вспоминаю о Грете, и на меня накатывает паника. Но, обернувшись, я никого не вижу.
Логан подхватывает меня, и я держусь за него, вцепившись в его рубашку.
– Логан, что происходит? – Я слышу в собственном голосе отчаяние, мне очень нужно, чтобы он, как и вчера вечером, заверил меня, что все будет хорошо.
Но это вопрос с подвохом, а его ответ ничего не дает.
– Прости. Я не хотел, чтобы все так вышло.
Я в полном замешательстве, но, прежде чем он успевает объяснить, я спешу оправдаться.
– Логан, я вспомнила, где была, когда убили Люси. Я была на пляже, но я ее не убивала. И остальных тоже. – Мой голос дрожит.
– Я знаю, – говорит Логан. Его голос звучит ласково, но от этого ответа у меня почему-то бегут мурашки.
– Но ты сказал… – Только бы это была неправда.
Секунду он смотрит на меня и молчит, обводя взглядом черты моего лица, и внезапно я чувствую себя ребенком, который ждет от родителей объяснений, как они могли так долго врать ему, например, про Санта-Клауса. Но с Логаном другое дело. Он заставил меня думать, что я совершила убийство.
