— Нет уж, сначала сам рассказывай, какой ты меня видишь, скажем, три года спустя. Kinder, Kuche, Kirche (Дети-кухня-церковь)? А ты типа добытчик, кормилец.
— В общем, да. Но я не настаиваю. Если честно, я об этом вообще не думал.
— Потому что ты эгоист!
— Совсем, наоборот, для меня важно обеспечить семью, я же мужчина.
— А я значит женщина, моё дело поросячье. Спать, жрать да детей рожать? Прибью! Уйди с глаз моих!
— Ну прости, не злись, пожалуйста. Лучше расскажи, как ты видишь наше будущее. Чем хочешь заняться?
— А не расскажу! Сюрприз будет, — она вырвалась из его объятий: — Вот, ходи теперь и думай.
Наступало утро, но проснулись они не от набиравшего силу рассвета, их разбудило тревожное мерцание синих проблесковых маячков полицейских машин. Спать вдруг расхотелось. Не сговариваясь, они начали спешно одеваться.
Кто-то громко и настойчиво забарабанил в дверь.
— Университетский городок оцеплен. Говорят, ищут террористов, — сообщил им с порога "странный друг" Германа: — Это не вы?
— Не мели ерунду!
— Всем приказано покинуть территорию кампуса. На выходе тщательно проверяют.
— Хреново. Нас тут быть не должно. Извини, друг, похоже, у тебя будут неприятности.
— Может, пронесёт, отсидимся? Этот корпус числится пустым.
— Они последовательно обходят всё. И у них собаки!
— Ну, ты же у нас местный! Придумай что-нибудь. Куда тут можно спрятаться? Где ты отсиживаешься, когда выпиваешь в рабочее время?
— Обычно на чердаке. Но коли будут проверять всё подряд, то и туда заглянут. Блин! — он стукнул себя ладонью по лбу: — У меня же там заначка, — и выскочил из комнаты.
— Кого же они ищут?
Завибрировал телефон Эльзы. Она приняла вызов. Некоторое время молча слушала, а потом коротко ответила Герману:
— Нас!
Герман, конечно, и сам догадался, но после такого категоричного утверждения никаких иллюзий не осталось. Он глубоко вздохнул.
«Не паниковать, — дал он себе установку, — Нас наверняка схватят.
И, что? Не убьют же? По крайней мере, не сразу... Надо уничтожить улики! ... Зачем?»
— Так, Эльза, — обратился он к ней: — Когда нас задержат, то наверняка разлучат. Поэтому, давай договоримся. Рассказываем всю правду. А про архив говорим, что видели, читали, взяли одну папку. И всё. Остальное, наверное, сгорело. Мы не знаем. Окей?
Эльза следила за ним каким-то странным взглядом.
— Но, самое главное, давай договоримся, как найдём друг друга, когда это всё закончится. Предлагаю оставлять сообщения через арендодателя моей старой квартиры. Он, конечно, противный тип, но жадный. Договорились?
— Герман, ты мне доверяешь? — прижимая телефон к груди, спросила Эльза.
— Конечно.
— Тогда делай, что я говорю, и ни о чём не спрашивай. Пообещай!
— Ты меня пугаешь… Ладно, обещаю! С кем ты там разговариваешь?
— Идём.
На улице она сказала:
— Мы должны двигаться в направлении восточного въезда.
— Это туда, — кивнул Герман, — Но посмотри, сколько там полиции!
— Спокойно, не нервничаем, не привлекаем к себе внимания. Мы студенты. Идём к выходу из кампуса, как приказано.
Трое патрульных внимательными взглядами проводили парочку.
— Вам туда, — сказал один из них, указывая в направлении южного выхода.
Эльза покачала головой, и ответила:
— Нас ждут там, — и указала на восточный.
— Пусть идут, там тоже проверка, — сказал второй патрульный.
— Может, задержим?
— Не суетись, наша задача быть здесь и направлять всех к пунктам проверки.
Беглецы прошли дальше и не услышали окончания беседы.
Возле них остановилась машина. Из задней двери на дорогу выскочила девушка в форме, следом за ней овчарка. Собака гавкнула на беглецов. Те шарахнулись в сторону.
Проводница тут же отреагировала:
— Стоять! Сумки на землю!
Беглецы подчинились. Эльза убрала телефон в карман и взяла Германа за руку:
— Я боюсь собак.
Герман ободряюще сжал её ладонь и выступил чуть вперёд, прикрывая собой.
Проводница позволила овчарке обнюхать сумки, а потом и самих беглецов:
— Проходите!
— Вон, впереди по ходу движения стоит джип с тонированными стеклами и правительственным флажком. Нам туда.
— В машину?
— Не видишь, задняя правая дверь приоткрыта?
— Да.
— Хорошо.
Когда до автомобиля оставалось не более пяти шагов, приоткрытая дверца распахнулась:
— Залезайте! — скомандовал голос изнутри.
Эльза смело нырнула в салон. Герман настороженно последовал за ней.
— Привет, па!
— Папа? Опять? Ты куда меня завела? Нет! Я так не могу! Выпустите меня! — Герман попытался открыть заблокированную дверь: — Полиция! Помогите! — он начал стучать кулаком по стеклу.
— Герман, прошу тебя, уймись. Я сейчас всё объясню.
— Чего тут объяснять? Предательница!
— Может его усыпить? — спросил папин голос с переднего пассажирского сиденья.
— Сами разберёмся.
— Имейте в виду, стёкла бронированные.
— Ну что, отвезёте меня в свою лабораторию? Продолжите выкачивать мои мозги? Вы маньяки! Оба! Ловко же ты меня! А я-то, тоже хорош... повелся как пацан!
— Успокойся! Ты обещал мне доверять.
— Дурак был, что обещал.
— Папа нам поможет.
— Как? Вывезет в расчленённом, расфасованном виде? Нет, уж! Лучше в тюрьму! Лучше пусть меня убьют спецслужбы. Хотя бы не искромсают.
