Высоко, о, как высоко они звенят в небе!
Ярок, как ярок свет этих лун — близнецов Ксанаду, далекой Ксанаду прекрасной Ксанаду, полной наслаждений.
Наслаждений чувств, тела, ума, души… Души?
Кто знает, что такое душа?..
Они стояли, обдуваемые нежным ветерком. Время от времени Маду извечным женским жестом поправляла свою серебристую короткую юбочку или такую же блузку без рукавов. Но ей не было холодно. Ее одежда вполне соответствовала мягкому климату Ксанаду.
Она думала:
«Хотела бы я знать, что ему нравится, этому Повелителю Содействия. Стар он или молод, белокурый или шатен, мудрый или безрассудный».
Она не думала, красив он или безобразен, ибо все жители Ксанаду отличались физическим совершенством, а Маду была еще слишком молода, чтобы встретить кого-либо другого.
Стоящий рядом с ней Лэри не думал о Повелителе Пространства. Перед его взором снова проходила видеозапись танцев, сложные па и чудесное безумие движений группы, блиставшей много лет тому назад на Прародине Человечества, группы, называвшейся «Баул-шоу».
«Когда-нибудь, — подумал он, — о, возможно, когда-нибудь я смогу танцевать как они…»
Куат же думал:
«Почему они считают, что их обманывают? Повелитель появится здесь, на Ксанаду, впервые за время моего правления планетой. Герой битвы у Стайрон-4. Ну, она разразилась много месяцев тому назад… И если он действительно был ранен, у него оставалась масса времени, чтобы поправить свое здоровье. Нет, здесь что-то не так… они что-то знают или подозревают… Ну, мы найдем, чем его занять. К его услугам будут все виды развлечений, имеющиеся на Ксанаду — и особенно Маду. Нет, он не сможет пожаловаться, в противном же случае вынужден будет сбросить маску…»
По мере приближения орнитоптера, надвигалась и их судьба.
Он не знал, что станет их судьбой; он не собирался быть их судьбой и их судьба еще не была предрешена. Пассажир в снижающемся орнитоптере попытался усилием разума постичь это место, ощутить его. Это было тяжело, ужасно тяжело… казалось, между его разумом и разумом тех, кого он пытался понять, лежит толстая, подобная облаку, пелена. Не был ли причиной этого он сам, его мозг, не восстановившийся после войны? Или это было нечто большее, атмосфера планеты, которая сдерживала или мешала телепатии?
Повелитель Пермасвари покачал головой. Он сомневался в себе, был в растерянности. Время битвы… время, оставляющее рубцы на оболочке мозга, зондирование Машин Страха… Насколько они повредили его мозг? Ну что же, возможно, здесь, на Ксанаду, он сможет отдохнуть и забыться.
Выйдя из орнитоптера, Повелитель Пермасвари впал в замешательство. Он знал, что на Ксанаду нет солнца, но явно не ожидал встретить мягкий, не дающий тени свет, который окутал его.
Две одинаковые луны висели, казалось, совсем рядом, их свет отражался миллионами зеркал. Чуть далее растянулись на многие ли белые песчаные пляжи, оканчивающиеся известковыми утесами, у подножия которых пенилось черное море. Черный, белый, серебристый — таковы были цвета Ксанаду.
Куат быстро подошел к нему. Его опасения быстро исчезали при виде Повелителя Пространства. Гость явно выглядел больным и растерянным, и, соответственно, дружелюбие Куата возросло без каких-либо усилий с его стороны.
— Добро пожаловать на Ксанаду, о, Повелитель Пермасвари. Ксанаду и все, что есть на ней, в вашем распоряжении.
Традиционное приветствие звучало несколько необычно в его грубом голосе, привыкшем повелевать. Повелитель Пространства увидел перед собой высокого и плотного, довольно мускулистого мужчину. Его длинные рыжеватые волосы и борода, выкрашенные фуксином, сверкали в свете лун и зеркал.
— Мне приятно, губернатор Куат, находиться на Ксанаду, и я возвращаю планету и ее содержимое вам, — ответил Повелитель Кемаль вин Пермасвари.
Куат повернулся и указал на своих спутников:
— Это Маду, моя дальняя родственница, находящаяся под моей опекой. А это Лэри, мой брат, сын четвертой жены моего отца — она утопилась в темном море.
Повелитель Пространства поморщился от хохота Куата, но юноша, казалось, ничего не заметил.
Кроткая Маду скрыла свое разочарование и приветствовала Повелителя с подобающей скромностью. Она ожидала увидеть сияющий облик, сверкающие доспехи или, возможно, просто ауру, говорившую: «Я — герой.» Вместо этого перед ней стоял человек интеллигентного вида, усталый и выглядевший старше тридцати лет. Она удивилась: как этот человек мог быть героем Содействия, спасителем человеческой культуры в битве при Стайрон-4.
Лэри, приветствовал Повелителя с большим уважением, поскольку, как мужчина, знал больше о битве, чем Маду. В своем мире грез Лэри, вслед за танцовщицами и легконогими бегунами, ставил на второе место интеллектуалов.
