Ожидая клятву, Эрик уже понимал, почему многие маги — выпускники плачут во время выпуска, но совершенно не понимал Эрихто — зачем ордену нужны бездарные маги? Не ради же денег. С этим вопросом он однажды подошёл к Бротосу, но в ответ получил лишь одно слово: "Нужны". Понятней не стало. Возможно, чтобы понять, нужно доучиться до конца, а может быть понимание этого доступно лишь маготам и магистрам? С их колокольни всё по — другому выглядит.
Эрик оставил размышления. Пусть каждый заботиться о своей судьбе. Если за кого‑то платят, это ещё не значит, что для тебя подойдёт такой вариант. Пусть кому‑то даётся всё без труда, но ведь и отдача соответствующая. Как маги они ничего не смогут. Если же учёба их интересует лишь из‑за грамоты и посоха — это их дело.
Двигаясь в кромешной темноте по спирали башенных подъёмов — спусков, Эрик точно знал, зачем он делает то, что делает. Магия перестала быть для него чем‑то вроде набора фокусов и хитрых трюков. Огонь превратился в его страсть, а от ощущения магического тепла на коже, по всему телу бежали мурашки.
Дверь комнаты вынырнула из полумрака коридора. Перед тем как войти, Эрик посмотрел по сторонам. В ушах гудело от тишины. Соседние двери мирно дремали в ожидании рассвета, и лишь из‑под одной струился тусклый красный свет. Дальняя дверь коридора. Каспар так и остался жить в той комнате, после того, как Тод поселился в его первоначальном жилище. Каспар не любил библиотечную пыль, всё время жаловался на аллергию, поэтому занимался у себя, частенько засиживаясь допоздна.
Эрик дёрнулся было заглянуть к товарищу, но вовремя вспомнил, как тот не любит когда его отвлекают. К тому же сон постепенно брал верх над загулявшим телом. Замок тихо щёлкнул, из распахнувшейся двери дыхнуло прохладой летней ночи. Эрик сбросил одежду в угол, как делал это всегда в детстве. Сегодня можно позволить маленькую слабость — за плечами осталась серьёзная работа. Чернильница, перо и конспект легли на стол, Эрик перетащил его ближе к подоконнику, так можно дольше читать, не зажигая свет.
Жёсткий лежак. Эрик привык к нему. А сейчас, после тяжёлого дня, даже жаждал поскорее на нём оказаться. В необузданном порыве проверить себя перед сном, юноша вытянул перед собой руку раскрытой ладонью к потолку.
Усилие воли почти мгновенно нашло отклик в реальности. Воздух над ладонью сначала задрожал, а потом и вовсе начал приобретать цвет, и спустя миг, яркий огонёк вспыхнул над ладонью. Он пульсировал, свыкаясь с обретённой плотью, а Эрик продолжал заставлять его меняться. Из бесформенного сгустка появилось подобие крылышек и хвостика. Круглая головка с коротким клювом завертелась из стороны в сторону, изучая мир.
Переливающаяся ярчайшими оттенками жёлтого, красного и оранжевого, птаха вспорхнула с ладони, маленькие крылышки замолотили по воздуху, разбрасывая в разные стороны искорки. Птичка летела к окну. Юркнув в узкий проём, она замерла на месте, продолжая быстро махать крыльями. Ошарашенная открывшимся простором, а может потерявшая уверенность в себе, она так и не решилась отдалиться от окна.
Эрик закрыл глаза. Сознание моментально погрузилось в чёрную яму спокойствия, последние образы угасли осыпающимися в тень искрами. Птица за окном осыпалась им вслед. Бывшие пёрышки — огоньки так и не достигли земли, растаяв на полпути.
Последнее усилие — Эрик дал себе установку заснуть. Последняя мысль, подарившая покой: "Сегодня был плодотворный день".
Иногда приятно покинуть шумную компанию близких друзей. Особенно если знаешь, что они не куда не разбегутся, пока тебя нет. Выйти на улицу всего на пару минут и перевести дух, а потом с новыми силами влиться в бурю веселья.
Эрик стоял у приоткрытой двери, ведущей в переполненный зал "Дряхлой леди". Лунное сияние подсвечивало облачка тёплого воздуха, вылетающие изо рта. Красный балахон надёжно укрывал от ночной прохлады, сам льнул к телу. К тому же, когда на твоём одеянии нашивка старшего адепта, взгляды прохожих наполняются неподдельным уважением, и уже само это греет душу. Хотя, за что такого им уважать мага с нашивкой? Может быть, он не учился, а занимался ерундой, а богатенький папка его покрывал…
Частенько между Эриком и друзьями заходил разговор о Тоде и Шпиллере, ведь это неслыханное дело — стать старшим адептом, оказаться в шаге от выпуска, не умея воспламенять элементарное полено. Негодованию одногруппников не хватало слюны для разбрызгивания ею в близком кругу на эту тему.
Негодующих Эрик слушал внимательно, стараясь понять действительный смысл возмущения: зависть или благопорядочность. Но сам уже давно относился к этой истории с холодным нейтралитетом. Просто надоело думать о неприятных личностях. Пусть живут, как хотят. Однако даже в одиночестве мысли не раз приводили юношу к нерадивой парочке.
