— Во-от как… — прошелся по шатру. — Понятно, почему ты так смело заговорил, — произнес он с деланным спокойствием. — Всякой дружбе конец, едва женщина встает между друзьями.
— Конечно, что вы еще можете думать, — запальчиво отвечал Драйм. — Когда Стрелка велели убить, я оказался сговорчивее. Повиновался, хоть и тошно было. И рад до смерти, что промахнулся. И что Менестрель бежал — рад. Если бы не вы, они были бы сейчас здесь, с нами. Стрелок командовал лучниками лучше Гарта. А Менестрель… Слушая его, воины позабыли бы и о голоде, и о холоде.
Против этого Артур возразить не мог, сам втайне вспоминал обоих. Но сейчас его занимало иное.
— Значит, я в ее глазах подлец и убийца! А ты…
— Не волнуйтесь, обо мне она думает еще хуже, — перебил Драйм. — У меня и прежде никакой надежды не было. Мне достаточно в зеркало взглянуть, чтобы опомниться.
Артур смутился. Наступила долгая невыносимая пауза.
— Что здесь понадобилось актерам? — спросил Артур, не глядя на Драйма.
— Еда понадобилась. В городах нынче выступать не по карману. Удружили вы им.
— Я? — недоуменно переспросил Артур. — Не понимаю.
— В городах с них требуют плату за выступление.
Артур наморщил лоб.
— Это, должно быть, один из указов Магистра.
— Вот именно. Вы даже не знаете, что творится в королевстве. Потому королем и называют Магистра.
— Что?! — взвился Артур.
— Разве я не прав? — твердо спросил Драйм. — Вы передоверились Магистру. Это по его вине мы голодаем. И Плясунья голодает. Вы бы видели, на кого она стала похожа.
Артур схватил плащ, надел перевязь с мечом.
— Драйм, проводи меня. Я еду к ней.
Драйм не успел согласиться или отказаться. В шатер вбежал алебардщик:
— Ваше величество! Посланец из Рофта.
Лицо Артура отразило совершенную потерянность, почти отчаяние. Он повернулся, схватил Драйма за руку, но затем пальцы разжались. Король кинул на стул плащ, приказал алебардщику:
— Приведите посланца ко мне.
Каралдорец, невысокий сухощавый мужчина, годами значительно старше Артура, имел приметный рубец на щеке. По этому рубцу Артур и опознал командира кавалерии, смявшей его левый фланг в битве у Поющих Камней. Вряд ли этот человек намеревался просить пощады.
Оскалившись, с нескрываемым злорадством глядели они в худые, почерневшие лица друг друга. «Ну что, взял?» — взглядом спрашивал каралдорец. «Эх ты, горе-завоеватель», — мысленно огрызался Артур.
— Ваше величество, пожалейте своих воинов, — промолвил каралдорец, — уходите отсюда.
Артур ухмыльнулся:
— С великим удовольствием, капитан. Как только сложите оружие.
— Ваших воинов нужно нести в битву на носилках.
— А у вас и воинов не осталось — мешки с костями.
И снова оба, упершись ладонями в стол, подавшись друг к другу, кривились улыбками и грозили взглядами.
— Снег сойдет, мы в лесах дичи настреляем, — продолжал Артур. — А вы друг друга грызть станете.
Глаза каралдорца превратились в узкие щелочки.
— У нас в подвалах ваши люди, защитники Рофта. С них и начнем.
Артур выпрямился, отошел от стола. Воображение услужливо рисовало живые скелеты, в которые превратились бывшие стражи Рофта.
— Не лучше ли заключить мир? — вкрадчиво промолвил каралдорец.
— На каких условиях? — Артур повернулся на каблуках, шагнул назад.
— Нынче подморозило, лед на реке окреп. Дайте нам уйти.
Артур сел. Он и сам уже подумывал о подобном договоре.
— Вы оставите всю добычу в крепости, оставите пленных, — медленно диктовал Артур. — Оружие…
— Нет, — скорчил гримасу каралдорец. — Мои люди не выйдут беззащитными под ваши мечи. Оружие и доспехи — иначе не откроем ворот.
Артур хмурился, ища в предложении капитана ловушку. Каралдорцы вздумают напасть? Зачем, когда их и так отпустят? Вероятно, молчание его затянулось, ибо в лице каралдорца сквозь маску безразличия проступило подлинное отчаяние. Если не удастся сговориться, останется погибнуть в сече или умереть от голода.
— Хорошо. В полночь покинете Рофт.
Едва каралдорец удалился, Артур велел поднимать лагерь. Расставил воинов узким коридором от ворот Рофта до берега реки. Это должно было помешать каралдорцам развернуться для боя.
В полночь ворота крепости распахнулись. Стройными шеренгами, плотно сомкнув щиты, выступали каралдорцы. Глаза настороженно блестели из-под шлемов, пальцы сжимали рукояти мечей. Артур со смешанным чувством облегчения и досады смотрел, как они уходят. Крепость «Сломи зуб» вновь принадлежала ему. Война закончилась, но назвать мир «победным» он не мог.
Ой, да где же взять золота — наполнить карманы бездонные! Ой, да где же взять снеди — насытить рты ненасытные. Стучат топоры по всему королевству. Падают со стоном вековые сосны. Полнятся леса криком избиваемых зверей. Умирают от истощения люди на серебряных рудниках. Впитывает земля и не может впитать кровь, пролитую на полях сражений. Проклята будь людская алчность! Каменеют сердца, одержимые страстью к наживе. Злоба и зависть поселяются в них. Жестокость. Ни дерева, ни зверя, ни человека не пощадят.
