— И такая гадина будет ползать по земле. Многим еще жизнь испоганит. Может, следовало взять грех на душу, прикончить? Я ему слова не давал.
Король ответил:
— Нет. Пусть уходит.
Остывая, Артур думал: «Побродит голодным, может, чему и научится. Я тоже, пока сыт был, любил рассуждать о единстве добра и зла. А когда мой замок сгорел, мне в спину выстрелили, на мою женщину напали — быстро поумнел. Понял: зло уничтожает добро, как бесстыдство — стыд, бессердечие — сердечность, бессовестность — совесть. И если добро называть светом, то зло не тень, даже не ночь, а беспросветность».
…Когда отряд готов был к выступлению, лорд Гиром, не решавшийся более говорить с Королем, обратился к Артуру:
— Милорд, испросите у их величеств прощение для моей супруги.
Артур невольно улыбнулся:
— Здесь никто с женщинами не воюет. Зовите вашу супругу. Давно вы женаты?
— Только две недели.
Капитан Ральд махнул рукой, дружинники расступились, и появилась леди Амелия — лицо сияет белизной, рыжие волосы зачесаны надо лбом, платье расшито жемчугом, золотые браслеты охватывают тонкие руки. Правда, губы ее чуть побелели и дыхание стало неровным.
Леди Амелия склонилась пред Королем и королевой. Лорд Гиром, стоявший за ее спиной, в волнении комкал край плаща. Король посмотрел на леди Амелию и отвернулся. Аннабел перебирала лошадиную гриву и глядела сквозь леди Амелию.
Супруга лорда Гирома отступила в сторону, обернулась и послала лорду Артуру долгий призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Плясунья поднялась на цыпочки: взгляд леди Амелии ей очень не понравился. Артур издал короткий смешок. Сказал лорду Гирому:
— Поздравляю, милорд. Вы получили добродетельную супругу. А главное — ловкую. Несомненно, вкусите счастья.
Издевка, звучавшая в его голосе, Плясунью весьма ободрила.
— Да… — Гильда окинула взглядом родной дом. — Да…
Остальные стояли, онемев. Первым обрел голос Плут. Жизнерадостно осведомился:
— Что, попросимся к Королю в Тург?
…Слух о бегстве Оружейника разнесся быстро. Замки взломали, утварь растащили, из окон вынули цветные стекла, ставни отодрали, входную дверь сняли с петель. Как обнаружила Гильда, обежав дом от чердака до подвала, трудолюбивые соседи умудрились даже вынести огромные кровати, которые прежде необходимо было разобрать. Вообразив, как пришлось попотеть грабителям, Оружейник расхохотался.
В трапезной хозяева обнаружили двух незваных гостей: натужно сопя, они отдирали доски со стен. Нимало не смутившись появлением владельцев, продолжали свою работу и были очень недовольны, когда их попросили удалиться. Осыпая Оружейника бранью — мол, нечего бросать свое имущество и вводить в соблазн честных людей, — они наконец ушли.
— Ох, — вздохнул Флейтист, — все воры в своей честности уверены. Как Шорк.
Оружейник только рукой махнул.
Прибежали родичи, немало друзей собралось. Закипела работа. К вечеру навесили двери и ставни — Гильда разрисовала их яркими красками; набили свежей соломой тюфяки, сколотили стол, поставили чурбаки, на них доски настелили, — чем не пиршественный зал? Знакомые дровами да съестным поделились; друзья принесли — кто ложки, кто плошки; и хоть каравай пришлось нарезать тонкими, почти прозрачными ломтями, а вино разбавлять водой до бледно-розового цвета, начался самый настоящий пир.
По одну сторону стола сидел Оружейник, его старшие дочери, зятья и внуки. По другую — музыканты, Гильда, Плут, Менестрель, Плясунья, отважившаяся ради друзей на целые сутки расстаться с мужем. Смех и разговоры не смолкали до самого вечера. Рассказам не было конца. Пришлось вспоминать все, что случилось за два года: появление Стрелка и актеров, освобождение Менестреля. Гильда поведала сестрам, как Артура спасали, как из города выбирались переодетыми — теперь это казалось забавным. Разумеется, не умолчала о подвиге Гирселя. Недолго прожил, зато скольким жизнь продлил…
Вечером, когда в окнах затрепетали огни и по стенам домов заскользили длинные тени, в новую дверь постучали.
— Не заперто! — хором закричали Гильда с отцом, высовываясь в окно.
Человек, стоявший на крыльце, поднял голову, и они узнали Драйма. Гильда поспешила навстречу.
За плечами Драйма висел дорожный мешок, через руку был перекинут теплый плащ.
— Я пришел насовсем… — неуверенно начал Драйм.
— Попробовал бы не прийти, — ответствовала Гильда.
Прошло немало времени, прежде чем они поднялись в трапезную. Тут Драйм наконец заметил, что стряслось с домом. Вознегодовал:
— Почему вы никому не сказали? И Король с королевой, и лорд Артур, и лорд Гаральд охотно помогли бы.
— Оставь, — перебила Гильда, — у них забот хватает.
Взяла Драйма за руку и повела к столу. Плут с Плясуньей вскочили, желая дать Драйму место. При этом они нечаянно сбили чурбан, и музыканты повалились на пол, остальные бросились их поднимать, воцарилась полная неразбериха. Все хохотали. Драйм чуть не с ужасом оглядывался по сторонам. Знал, что такое лишиться дома. Оружейнику, правда, повезло: стены и крыша уцелели.
Наконец доски поправили, и все расселись.
