— Именно. И ныне, — мрачно промолвил он, — я подстерегаю в лесу запоздалых путников и съедаю.
Актеры смотрели во все глаза. Человек, объявленный оборотнем, смеялся! За ним охотились лучшие воины королевства, за его голову была обещана награда — и он смеялся! Как же смеют они ныть и жаловаться? Разве на их долю выпали такие же бедствия?
И внезапно актеры почувствовали, что все их мытарства закончились. Нечего бояться — теперь, когда Стрелок рядом.
— Вы останетесь с нами? — моляще спросила Плясунья.
Он ответил улыбкой. Актеры разом заговорили, засмеялись и начали рассаживаться вокруг очага. Пол в хижине был земляной. Колченогий стол и скамьи потемнели от времени. В углу стоял глиняный кувшин с отбитой ручкой, на стене висел забытый кем-то из охотников старый пустой колчан.
Стрелок подкинул в очаг поленьев, нанизал на вертел двух жирных уток — у актеров вырвался дружный вздох: с утра ничего не ели. Случайный зритель, присоединившийся к актерам во время бегства, вынул из-за пазухи завернутый в тряпицу хлеб и пару головок чеснока.
— Теперь бы вина глоток, — размечтался Флейтист.
Стрелок только руками развел.
— Деньги у нас есть, — заметил Флейтист, — немного, но на овощи и вино хватит. С утра надо сходить в город… Узнать, что случилось с людьми Овайля…
— Кому идти? — спросила Плясунья.
Черные глаза Скрипача остановились на Стрелке; угадав мысли охотника, музыкант вскрикнул:
— Не вздумайте! Вас в городе поджидают!
— Вряд ли арчинские стражи день и ночь твердят наизусть список моих примет, — откликнулся Стрелок.
— Поэтому вы жалкую хижину предпочитаете городским тавернам? — усмехнулся Флейтист. — Нет, без нужды рисковать не стоит.
— Рано или поздно я бы вошел в Арч, — возразил Стрелок.
— Но не теперь, когда город взбудоражен и стражники бдительны, — поддержала Флейтиста Плясунья.
Тогда все взгляды обратились в сторону случайного попутчика. Он казался очень худым и очень юным. К тому же был рыжим, как огонь, таким рыжим, что Плясунья огорченно вздохнула — она привыкла считать свой цвет волос редким и удивительным. Руки и лицо его густо уснащали веснушки, из-под рыжих ресниц блестели рыжие глаза.
— Мне в городе появляться нельзя, примелькался уже, — засмеялся юноша, дернув себя за волосы. — Цвет неудачный, приметный…
— Чем же ты насолил людям? — подозрительно осведомилась Плясунья, вспомнив о золотых шпорах, якобы снятых с рыцарских сапог.
Рыжий улыбнулся:
— Пришел я в Арч недели две назад. Смотрю, на улице бродячий философ речи ведет, людей уму-разуму учит. Нехорошо, говорит, бранить тех, кто богаче. Браните, значит, завидуете. Сами хотели бы разбогатеть, да не умеете. Богатые — они умные. А если ты умом обижен, кушай тюрю на воде да кланяйся ниже.
Актеры переглянулись — речи были знакомые. Слышали они подобное. Особенно часто в голодные годы.
— Тут меня сомнение взяло, — продолжал рыжий, — так ли умны богатые? Дай, думаю, проверю… Подхожу к лавочнику. Он разодет — куда там лорду, на ногах золотые шпоры позванивают. Говорю: «Я странствующий волшебник. Дозволь, благородный господин, из двух твоих золотых шпор сделать четыре — прямо сейчас». У того глаза загораются. Нажиться, пальцем о палец не ударив… Вот это по-умному! Протягивает шпоры. «Не сумеешь, бездельник, — плети отведаешь». — «Не придется, — отвечаю, — моею недостойной спиной вашу плеть осквернять. Взгляните, мой господин, одна шпора спрятана у вас за поясом».
Рыжий сопровождал слова показом и теперь, к полному удовольствию Стрелка и актеров, извлек золотую шпору из-за пояса Флейтиста.
— Вторая — запуталась в кудрях вашей прелестной дамы.
Он обернулся к Плясунье, та послушно тряхнула головой, и из волос ее выпала золотая шпора, которую рыжий ловко подхватил на лету. Музыканты захлопали.
— Вот третья, — рыжий вытащил острую шпору изо рта.
Скрипач ахнул.
— Так же удивился и лавочник, — заявил рыжий. — А где же четвертая?
Огляделся, с радостным восклицанием сдернул со стены кожаный пустой колчан и протянул музыкантам. На дне колчана лежала золотая шпора.
— Прошу, господин хороший, возьмите.
Флейтист, повинуясь жесту рыжего, сунул шпоры в карман.
— Четыре штуки человеку отдал, еще и награду получил. — Рыжий показал истертый медяк.
Флейтист хлопнул себя по карману, он был пуст.
— Не понимаю, почему этот умник остался недоволен, — закончил Рыжий Плут под общий хохот.
— А в оковы ты угодил за подобную шутку? — Стрелок коснулся шрамов на запястьях Плута.
— Не помню, — отмахнулся тот. — Как упомнишь? Я способен украсть у короля корону, у лентяя его лень…
— А у болтуна… — перебил Стрелок.
Все засмеялись. Рыжий Плут громче всех.
— Как же ты из темницы вышел? — полюбопытствовала Плясунья.
— Магистр всех узников вызволил. — Рыжий Плут подмигнул ей. — Каждый ищет компанию по сердцу.
— Почему же ты не поладил с Магистром?
Рыжий фыркнул:
— Он ловкач, да плутни плутням рознь. Мне случалось резать кошельки, но не людей.
— Освободил всех… — сумрачно повторил Флейтист.
— Нет, одного оставил. Слишком дерзкие песни пел.
Стрелок выпустил вертел.
— Имя певца знаешь?
— Нет.
— А песни? — настаивал Стрелок. — Хоть одну вспомнишь?
