— Умница, — тихо сказала Эда. — Теперь представь, что ты увеличиваешься в размерах. Почувствуй, как твое тело надувается и становится шаром… Оно обволакивает все вокруг… Ты чувствуешь преграды, но твое тело проходит сквозь них… Молодец. Ты чувствуешь под собой пол, чувствуешь меня, и еще два предмета между нами. Сконцентрируйся на них. Они одинаковые, но что-то в них различается. Почувствуй это отличие… Попробуй сгладить его. Представь, что один предмет точно такой же, как другой.
Люка по-прежнему сидела с закрытыми глазами неподвижно. Ее дыхание постепенно становилось тяжелым, левая бровь немного подрагивала, а на лбу проступали капельки пота.
— Молодец! — с восхищением произнесла Эда. — Теперь открой глаза.
Люка устала и выдохлась, как будто долго бежала, а ее маленькое сердечко билось так сильно, что она чувствовала его в груди.
— Я устала, — произнесла она. — Я не могу больше.
Радостная Эда подсела к дочери и обняла ее за плечи.
— Ты — умница. Ты сделала даже больше, чем я ожидала. Потрогай воду в стаканах.
Люка опустила палец вначале в один стакан, а затем в другой.
— Чувствуешь? — спросила Эда. — В обоих стаканах вода теплая.
— Да.
— В одном стакане она была холодной! У тебя получилось с первого раза. Когда я училась, мне удалось это только через неделю.
— Я устала. А разве от колдовства устают?
— Конечно, устают. Я же говорила, что овладеть магией нелегко. К тому же, ты еще неопытна, поэтому потратила больше сил, чем нужно, но все равно ты — молодец.
Эда крепко прижала Люку к себе.
— У тебя талант, — говорила Эда. — Ты обязательно должна овладеть магией. Мы — женщины — слабые и беззащитные. Для нас есть два способа быть в безопасности: быть рядом с мужчиной, либо владеть магией. Но мужчины ненадежны, а магия никогда тебя не подведет.
— А ты научишь меня еще чему-нибудь?
— Обязательно, но, для начала, повторяй то, что мы делали сегодня. Попробуй, как бы ощупывать предметы магией. Запоминай свои ощущения. Потом попробуй узнавать предметы, не глядя. Так ты разовьешь чувство магии — это самое главное в колдовстве, а потом я научу тебя еще кое-чему.
Однажды у Люки возник вопрос, который она задала бы маме, если бы та не была в командировке, но дома был только папа.
— А чем отличается светлая и темная магия? — спросила Люка.
— Не бывает светлой и темной магии, бывает светлое и темное колдовство, — ответил Зэн. — Магия — это всего лишь особая субстанция. Она подчиняется законам природы, а светлыми или темными могут быть только мысли и поступки.
— Правда? А чем отличается темное и светлое колдовство?
— Ну, понимаешь, когда магия утекает из тела человека, человек чувствует слабость и даже боль, а когда притекает — человек чувствует удовольствие. Когда маг отбирает у человека магию, это называется темным колдовством, а когда отдает свою другому человеку, это называется светлым колдовством. Поэтому светлые учатся, преодолевая собственную боль, помогать другим, а темные — учатся не чувствовать боль чужую.
— Значит, темные маги используют только темное колдовство, а светлые только светлое? Так?
— Не совсем. Люди — сложные существа. Один и тот же человек может безмерно любить одного и люто ненавидеть другого. Для одного он будет светлым, а для другого — темным. Маг никогда не сможет применить темное колдовство против того, кого любит, и никогда не сможет применить колдовство светлое против того, кого ненавидит.
— Значит, темные маги всех ненавидят?
— Нет, конечно. Кого-то они все же любят, но скрывают это, потому что считают любовь слабостью.
— Значит они не настоящие темные?
— Конечно. Не бывает настоящих темных, как впрочем, и настоящих светлых. Те, кто называет себя темными, просто хотят казаться темными, хотят, чтобы все считали их такими.
— Но почему?
— Потому что тьма правит этим городом, и темные здесь добиваются большего успеха. Поэтому здесь темным быть — модно.
— А мы темные или светлые?
— Мы?.. Скорее светлые.
— И мама?
— И мама…
Возможности магии поражали воображение девочки. Каждый день, когда Люка ложилась в кровать, перед тем как заснуть, она впадала в транс, пытаясь распространить свой дух как можно шире. Поначалу она с трудом различала границы предметов — все выглядело расплывчато и постоянно двигалось, как будто было покрыто неспокойной, но совершенно прозрачной водой. Постепенно, картина становилась все четче, все больше походя на изображение реального мира.
