Впервые увидев Нику он предложил ей позировать ему Черты ее лица показались ему совершенными. После этого Ника и Ян встречались не раз. Нике крайне льстило внимание со стороны человека, разбирающегося в тонкостях женской красоты, а Ян, рисуя один за другим ее портреты, то и дело отпускал комплименты, не стесняясь даже того, что Ника в тот момент была не одна. Однако, помимо естественного восхищения, у Яна был свой, профессиональный, интерес к Нике. Много лет он пытался разгадать секрет женской красоты, а именно — почему одни женские лица считаются более красивыми, а другие менее. Вечерами Ян раскладывал портреты Ники, портреты и фотографии других красивых и не очень девушек для того, чтобы выявить закономерность. Ему казалось, что в корне понятия красоты женского лица лежит некое «золотое сечение» — особое соотношение пропорций, которое люди воспринимают инстинктивно как гармоничное. Взяв Нику за эталон, Ян начал рисовать, измерять и сравнивать эскизы портретов разных девушек, и, наконец, нашел закономерность. Схематические эскизы портретов самых красивых девушек с минимальными различиями совпадали. Копая глубже, Ян выделил, какие соотношения сильней, а какие слабей влияют на впечатление от женского лица, таким образом, установив своего рода «допуски» — пределы, в которых могут варьироваться величины, не нарушая гармонии. Используя полученные знания, изменяя соотношения, он нарисовал около сотни портретов совершенно разных гипотетических девушек. Некоторые были похожи друг на друга, некоторые значительно отличались, но все они были, бесспорно, красивы. Это было открытие. Исходя из найденных закономерностей, лицо Ники почти полностью соответствовало идеалу, чем Ян был крайне обрадован. Ему посчастливилось жить в одно время и иметь возможность познакомиться с одной из самых красивых девушек в истории человечества. Теперь он мог не просто это утверждать, а мог доказать это математически. Ян продал несколько своих работ, взял в долг и на полученные деньги заказал кольцо. В его форму и огранку камней он вложил те самые идеальные пропорции женского лица, а на внутренней стороне заказал выгравировать: «Самой красивой девушке в мире». Именно это кольцо Ника разглядывала, сидя у Яна на коленях.
Когда закончился очередной трек, от компании на танцполе отделилась Лис и без сил упала рядом с Дагом на диванчик.
— Фу… Устала… — выдохнула Лис. — А ты… чего не танцуешь?
— Зачем?
— Ну… — Вопрос поставил девушку в тупик. — Потому что весело.
— Мне и так весело.
— Странно… По тебе не скажешь.
— Я никогда не понимал смысла танца. То есть, смысла то в нем нет, но зачем люди совершают бессмысленные движения?..
— Ну… Для того чтобы полапать совершенно незнакомую девушку например. Ничего, сейчас будет белый танец — я тебя приглашу. Не отвертишься. Но перед этим мне нужно искупаться, а то я вся потная. Пойдем. — Лис встала и потянула за руку Дага.
— Уже почти полночь, — сказал Даг, посмотрев на часы. — Акулы, наверное, легли спать. Ну, пойдем.
До пляжа на другой стороне острова было далеко, и студенты часто ходили купаться к пристаням, где ночью практически не было лодок. С тех пор как титанианское кораблестроение перешло на экологически чистое топливо и смазки, даже в судоходных бухтах стало возможно купаться.
Ночи на Хаммэ были теплыми. Из-за высокой влажности разница между дневными и ночными температурами была минимальна. Экваториальный воздух практически не принимал в себя влагу, поэтому выходить из воды здесь было совсем не холодно, даже когда дул ветерок. В обращенной к архипелагу бухте практически не было волн — преодолев лабиринт островов, они теряли свою силу и доходили до кампуса, не достигая высоты и пяти сантиметров.
Лис бросила полотенце, на ходу сняла с себя одежду и, оставив ее беспорядочно разбросанной по причалу, не останавливаясь, изящно нырнула в воду. Даг, напротив, медленно разделся и сложил вещи аккуратной стопкой, после чего сел на край пирса и неуклюже спрыгнул вниз. Лис плыла быстро и легко — как будто вода была ее родной стихией, а плаванье — самым естественным способом передвижения. Освобожденное от земного притяжения, ее тонкое тело приобрело особую пластику, какую не увидишь на суше. Островитяне верили, что люди когда-то были морскими существами и могли плавать также грациозно как дельфины, но боги океана за грехи наказали людей, сделав их тела слабыми и не приспособленными для жизни в воде, чтобы запереть их на маленьких клочках суши, которые то сотрясают землетрясения, то сжигают вулканы, то окунает цунами, то сдувает тайфун. И только отсутствие шерсти и пластика таких девушек как Лис остались напоминаниями о морском прошлом человека.
Даг еле успевал за Лис. Она уплывала все дальше и дальше, а у него уже сбилось дыхание, и руки начали уставать.
— Лис! Подожди. Куда ты разогналась? — крикнул Даг.
— Я разве быстро плыву?
— Я… плохо плаваю… — говорил Даг, еле удерживая голову над водой. — Я уже устал.
— Не может быть! У вас это что, семейное? Вы, наверное, выросли на юге?
— Ты о чем?
