Доктор и Штрайх последовали за ним. Свечение оказалось силовым полем неизвестной природы. Оно было совершенно непроницаемо для троих, стоящих внизу, но руки Натали свободно прошли сквозь эту светящуюся полупрозрачную границу. А затем она спрыгнула с возвышения, и все снова стало желтовато-белым. Поле исчезло…
Чивилис, Штрайх и доктор тоже по очереди взбирались на эту «ступеньку», но без особого успеха. Лишь у Штрайха был заметный результат: стены стали оранжевыми, но и только. Поле не появилось. Поэтому Натали снова взобралась на возвышение, и все повторилось.
После того как стены стали совсем черными, а Натали замерла внутри светящегося «кокона», на потолке появилось звездное небо, такое, каким его видно из Системы Гектора. Чивилис сразу узнал этот участок — часть Южного полушария здешнего неба. Потом на той стене, лицом к которой стояла Натали, постоянно транслировавшая свое состояние товарищам, появились большие ярко-вишневые знаки, быстро пробежавшие светящейся строкой. И наконец, одна из звезд, вернее, ее изображение, скатилась на середину Зала, попутно увеличиваясь в размерах. Медленно вращаясь вокруг своей оси, она выросла до одного метра в диаметре. Рядом с ней появились две крохотные точки: темно-красная и темно-коричневая. Над темно-красной возник алый треугольник вершиной вниз. Стрелка, догадался Чивилис. Точка стала расти, и скоро весь Зал превратился в изображение угрюмой безжизненной планеты. Пейзаж очень напоминал Плутон и не впечатлял разнообразием красок. Затем схема неизвестной планетной системы была восстановлена, но треугольник указывал уже на другую планету. Это оказалась небольшая песчаная планетка марсианского типа. Очень быстро ее картины пронеслись перед косморазведчиками и исчезли. Затем перед ними появилась схема новой планетной системы.
— Может быть, они спрашивают, откуда мы? — предположил доктор.
— Едва ли, — отозвался Чивилис. — Вы представляете, сколько им придется ждать утвердительного ответа?
— Да и то, что нам показывают, не слишком похоже на родину чьей-либо цивилизации, — добавил Штрайх.
При полном молчании косморазведчики просмотрели пейзажи нескольких планет из различных систем, перемежаемых непонятными знаками, и Чивилис уже собирался приказывать Натали покинуть «ступеньку», когда она неожиданно хлопнула в ладоши:
— Да это же Сеньор-3! Мы как раз там с Уве познакомились в позапрошлом году.
Стены моментально стали зелеными, пейзажи исчезли, осталась только вращающаяся звезда с четырьмя планетами, над третьей из которых появлялся и исчезал алый треугольник. Потом он переместился и, продолжая «мигать», оказался над самой звездой.
— Вообще-то, действительно похоже на Систему Сеньора, — сказал Штрайх.
— Ну, точно, я сразу ее узнала, — повторила Натали. — Я там три месяца прожила.
И тут же схема планетной системы исчезла, пропало поле вокруг Натали, а стены и потолок снова стали желтовато-белыми.
— Сеанс окончен, — сказал Штрайх, — но продолжение следует.
— У нас больше нет времени, — сказал Чивилис. — Мы сюда обязательно вернемся. «Мышонок» запомнит дорогу. А сейчас надо торопиться, мнениями обменяемся потом.
Когда они покидали Лабиринт, было около 19 часов. Воздуха в баллонах оставалось не более чем на пять…
Дальнейшие события отодвинули мысль об открытии на второй план. Четыре с половиной часа блуждания в поисках Базы по малоисследованному району, в почти полной тьме и при усиливающейся сейсмической активности держали группу Чивилиса в постоянном напряжении. Электронный мозг «Мышонка» был для них единственной надеждой на спасение…
Около половины двенадцатого ночи они все-таки успели добраться до Купола. Этот факт доктор Сайто объяснил коротким, но емким словом «чудо». Начальник экспедиции Челли немедленно отправил Чивилиса, Сайто и Гайданович спать, так и не узнав о сделанном ими открытии. Штрайх остался дежурить по Станции, чтобы отправить на Землю нуль-грамму с просьбой разрешить эвакуацию Станции на Ретрансляционное Кольцо.
О том, что происходило под Куполом и вне его после того, как Челли, тоже сильно потрепанный Ипполитой в тот вечер, вслед за остальными отправился спать, можно только догадываться.
Примерно в половине пятого утра — с опозданием на полтора часа из-за отсутствия нуль-прохождения — на Ипполиту пришла экстренная нуль-грамма с Земли о гибели Системы Сеньора. Категория «А» требовала от Штрайха немедленно поставить в известность о сообщении Начальника экспедиции — Лино Челли. Но Штрайх, очевидно, и до этого много размышлявший о совершенном накануне открытии, делает невероятное, но очень простое допущение: катастрофа на Сеньоре каким-то образом связана с тем, что они видели и делали в Центральном Зале Лабиринта.
