— Не выходит ни черта! — орал он надтреснутым голосом. — Не успеваем, она прет и прет, проклятая! Как старая дева на собственную свадьбу! — Лева и тут оставался самим собой.
Жак лихорадочно бегал пальцами по клавиатуре Сержа, вопил что-то в микрофон, яростно чесал затылок и обзывал Сержа безмозглым верблюдом. А лава уже обошла пятачок, на котором расположились Лева и киберы, и превратила его в полуостров. Но за это время Лева, медленно отступая к Куполу, все-таки выгрыз обходную канаву в 4 метра глубиной, и на короткие секунды всем показалось, что Ангар вне опасности. Лава послушно потекла было от Базы, но новый подземный толчок опять изменил ситуацию.
Трещина, появившаяся при этом, перекрыла Леве возможность отступления на юго-восток и снова повернула поток. Теперь он угрожал отрезать Станцию и Ангар от Пункта Связи. Здесь уже ничего нельзя было выплавлять из-за риска повредить кабель.
Одновременно Лева передал, что с вершин Большого Когтя идут несколько лавин. Любая из них могла оставить Станцию без связи с Землей, а тогда Ипполита быстро добила бы своих обитателей.
И Челли решил рискнуть. Собственно, у него и не было другого выхода, а от этого риск казался меньшим. Серж рассчитал возможные последствия, и Лева аккуратно срезал противометеоритным орудием кусок с вершины Рыжика.
С этой стороны опасность вроде бы больше не угрожала. Но Пункт Связи… Долго ли еще им будет так везти, как сегодня, когда ни один из тысяч обломков так и не задел антенны нуль-связи?
И когда Жак и Лева ушли спать, Челли составил текст нуль-граммы для Компании: он просил разрешения на эвакуацию персонала Станции и части оборудования. Нуль-прохождения не было, и он остался сидеть у дешифратора, подперев седую голову левой рукой и пожевывая мясистыми губами короткий и толстый большой палец — привычка.
По правде говоря, было еще одно соображение, которым он не успел поделиться с Кушниром и Ферраном. Не верил Челли в одновременное сумасшествие всех без исключения глубинных энергодатчиков. А их было около восьмисот — на площади более ста квадратных километров. Но если они показывали правду, следовало ожидать мощнейшего планетотрясения, причем в ближайшие сроки. Серж подсчитал примерное время начала возможного катаклизма и остановился на вечере 17 мая. У них было еще около двух суток.
Верный привычке оставлять резерв времени на непредвиденные обстоятельства, Челли мысленно назначил себе срок эвакуации — 17 мая, 9 часов утра. Если Компания успеет к этому времени прислать грузовик. Если же нет, придется взлетать на единственном исправном катере, на том, который ушел на Рудник. И сидеть на Кольце, пока Компания не соизволит их оттуда забрать. К тому же на катере много не вывезешь…
Лино очень хотел спать, он устал не меньше Жака и Левы. Но запросив разрешение на эвакуацию, он сам отнес ситуацию к четвертой — предпоследней — категории опасности. А по Космокодексу, в ситуации выше третьей категории на Станции должно быть организовано круглосуточное дежурство.
Если бы не Компания и ее дурацкие правила, можно было бы дождаться группы Чивилиса и стартовать с Ипполиты. Но Лино получал деньги не от Службы Дальней Космической Разведки, как те же Штрайх и Натали, он был служащим Компании. И поэтому жевал свой большой палец, вместо того чтобы наслаждаться в постели каким-нибудь лунным карнавалом из подборки МГИ.[2]
Внезапно ожил экран визора, и Лино облегченно вздохнул: группа Чивилиса вышла на связь. Но экран засветился и погас, и Лино, выругавшись по-итальянски, снова уселся в свое кресло. Проклятое мозаичное происхождение, проклятая сейсмическая активность, проклятая планета!.. Планета-недоразумение! Планета, которой не может быть!
Серж показал запрос на вход, и Лино снял защиту. Через 5 минут в холл ввалились усталые Чивилис, Сайто, Гайданович и Штрайх. Видно было, что им тоже порядком досталось от Ипполиты.
— Еле живы, — выдохнула Натали. — Еще бы немного — и конец!
— Воздух на исходе, — подтвердил доктор.
— Всем спать! — распорядился Челли. — Завтра готовимся к эвакуации.
— Какая эвакуация?! — вдруг сорвался Штрайх. — Да вы знаете…
— Ну вот что, Штрайх, — жестко сказал Чивилис. — Я терпел ваши выходки слишком долго! Потрудитесь соблюсти элементарные правила дисциплины. Параграф сто восемьдесят…
— Да знаю… — увял Штрайх. — Доклад начальнику экспедиции входит в обязанности старшего группы. Параграф вы, а не человек…
— Кстати, о дисциплине, — напомнил Челли. — Я, кажется, приказал всем спать. Почему все еще здесь?
— Кстати, об эвакуации. — Штрайх очень точно передал интонацию начальства, и Челли поразился: неужели я так говорю? Хорошо еще, что кроме них в холле никого не осталось. — Кстати, об эвакуации. На чем вы ее собираетесь проводить, если не секрет?
— Как на чем? — насторожился Челли. — А ваш катер?
— Наш катер лежит примерно в шестидесяти километрах отсюда и в ближайшее время там останется. Мы добирались на «Мышонке». Катер упал на скалы в районе Левого Малого Когтя.
— Перестань паясничать и отвечай быстро и коротко, — попросил Челли. — Что с ним?
