На другой день с утра на берег пришли чуть ли не все амазонки. Они снимали обувь и раскладывали ее в ряд на песок у самой воды. На той стороне реки в кустах сидели скифы. Каждый хотел увидеть и запомнить туфли или сандалии понравившейся ему хозяйки агапевессы. Около полудня на помост пришли флейтистки и старшая оркестра с трубой. Раздался звук трубы, запели флейты - это был сигнал начала второго дня агапевессы. На помосте появились царица с коноем, Борак с корой. Годейра позволила им стоять рядом. Через реку вброд, а где и вплавь, двинулись скифы. Какой только обуви они не увидели около воды. И сандалии, и туфли, и короткие сапожки, и высокие сапоги, постолы из сыромятной кожи. Но более всего было сандалий с длинными ремешками. Скифы знали, что это обувь молодых, и расхватали их быстрее. Они не привыкли к женской хитрости - сандалии выставили более всего пожилые амазонки. Потом начались поиски хозяек обуви. Узнав свою пару туфель, амазонка уверенно брала скифа за руку и уводила в глубь селения, в свое жилище. Девам было сказано - царские угощения кончились вчера, сегодня каждая ведет гостя в дом. Коной смотрел на эту картину и морщился. Ему не нравилось все это, он ждал, что скифы, обнаружив непривлекательность выбора, будут отдавать или бросать обувь и уходить. Но ничего подобного не случилось, парни покорно и даже с радостью шли за амазонками - в степи женским вниманием они не были избалованы. Наконец пары разошлись, а на берегу все еще оставались не Только сапоги, туфли, но и сандалии. Ведь амазонок было почти в три раза больше, чем скифов. К тому же, парни, которые вчера нашли себе подружек, к обуви не вышли. Они как ушли в жилища амазонок, так и ночевали там. Годейра посмотрела на коноя и спросила:
- Ты, мой милый, чем-то недоволен?
- В стаде козлов и то больше порядка,- сказал он и отвернулся от царицы.
Царица, конечно, понимала, что несмотря на отличную, как ей казалось, выдумку с обувью, агапевесса не удалась. Безусловно все амазонки, которые спарились в эти дни, забрюхатеют, но что будет, когда настанет время рожать? Храма нет, и роды придется разрешать в своих жилищах, паннорий создать не успеть, и матери вынуждены будут кормить детей своим молоком, мальчиков у них отнять не удастся, да этого, может быть, и не надо делать - ведь старые заветы упразднены... А как же отцы? Они предъявят право на своих детей, они будут требовать амазонок в жены, многие пойдут, ибо они познали любовь. Царица вспомнила Лебею - та готова была за своего коноя пойти на смерть.
Дома Годейра хотела напоить Агаэта и заласкать, но он от вина отказался.
- Надо поговорить, царица, а это лучше на трезвую голову.- Они легли на ковер друг против друга.
- Что тебя беспокоит, дорогой мой? - спросила Годейра.
- Нужно было повременить с агапевессой. Вы были не готовы к ней. Вспомни, что произошло вчера. Женщины в таких случаях думают только о себе.
- И мужчины думают не лучше. А насчет «повременить», то знай - мы много опоздали. Какое ныне число?
- Двадцать девятое таргелиона[17].
- Это, считай, конец месяца. Через девять лун как раз в вашей степи настанут самые холода, и наши невесты поморозят детей, как котят. Наши камышовые хижины не отапливаются. Мы сами подумываем махнуть куда-нибудь на зиму, в теплое место.
- Ты не Ипполита, чтобы махать туда-сюда. И не одна.
- Прикажешь замерзать?
- Знай,- все, кто пришли со мной - женихи. И до холодов мы пересватаем всех ваших амазонок и как-нибудь согреем их. Зима здесь коротка.
- А весной они все прибегут сюда. Мыть ваши грязные котлы они не станут.
- Здесь они будут заниматься грабежом? А кого грабить? Скифов?
- Было бы уменье. А кого грабить мы найдем.
- Лебея рассказывала мне про заветы богини.
- Мы их оставили. Будем жить по-другому.
- И грабить по-другому?
- Жить войной по-другому. Мы военные женщины.
- Стало быть; вы нас не ждали? - спросил коной, чтобы переменить разговор.
- Ждали. Но позднее, и не в таком большом числе. Почему вы так поторопились?
- Это затея отца, кона Агата. Он надумал породнить скифов с амазонками.
- Для чего?
- Чтобы жить в мире с соседями, раз уж вы тут появились. И чтобы освежить кровь наших женщин. Что ему я теперь скажу - не знаю. Мирно жить, как я понял, вы не хотите, в жены к скифам не идете. Ну что ж, воевать с соседями скифам не привыкать.
- Ну-ну, милый коной, ты уж сразу и хвост трубой. Ты же не Борак.
- Я не в счет. Моя Лебея пойдет за мной, хоть на смерть. Я что скажу кону Агату?
- Ты сперва поговори со своими парнями. Если они нашли себе у нас подружек по нраву - пусть забирают хоть сейчас или пусть засылают сватов. Породниться со скифами мы не против. Во времена богини Ипполиты это уже было...
- Да, Лебея мне рассказывала.
- Тогда и появились савроматы. Правда, их назвали испорченными скифами. Ты не боишься, что мои девы испортят твоих парней?
- Если они сделают из них савроматов, то не боюсь. Лихие мужики эти савроматы.
- Скажи отцу, что я благодарю его за царский подарок и клятвенно говорю — добрее меня у него соседок не будет. Если кон задумает воевать...
