– Зря вы, Людочка, мужчин сторонитесь! Ну не все же такие негодяи, как ваш бывший, ведь к нам приличные люди ходят, можно и познакомиться с кем-то! – нравоучительным тоном занудила медсестра, натягивая пуховик.
– Елена Владимировна, увольте, я не собираюсь ни с кем знакомиться. Простите, мне надо идти! До завтра!
Мила накинула легкую дубленку, схватила сумочку. И все-таки слова медсестры ее задели, потому что перед тем, как выйти на улицу, она придирчиво оглядела себя в зеркале. Внешность у нее была ничем не примечательная – невысокого роста, худенькая, из-за чего ее часто называли «девочка» даже, когда ей уже перевалило за 25 лет. Мелкие черты лица, бледная кожа. Только глаза были большими, красивыми.
Такие девушки хороши, как материал для макияжа – рисуй на лице что хочешь, хоть Аленушку, хоть женщину – вамп. Еще Мила хорошо получалась на фотографиях – объектив как бы вытаскивал скрытые от посторонних глаз достоинства, акцентировал внимание на ее главном козыре – выразительных темно-синих глазах. Со временем она научилась подчеркивать свои преимущества и если требовали обстоятельства, могла превращать себя в красотку с помощью нехитрого набора косметики, но в обычной жизни оставалась «серой мышкой», которая вряд ли привлекла бы внимание мужчин на улице или в кафе.
Начало декабря выдалось непривычно теплым. Зима все никак не хотела упокоить землю своим белым саваном, московская промозглая слякоть и хрипящий ветер не располагали к прогулкам. Но Мила почему-то прошла мимо входа в метро и пошла пешком.
Елена Владимировна задела ее за живое, и Миле хотелось как-то выплеснуть наружу нахлынувшее гнетущее чувство. От сильных порывов ветра, треплющего рассыпавшиеся по плечам волосы, она испытывала почти физическую боль, но эта внешняя заглушала боль внутреннюю, и была даже приятна ей.
Около получаса Мила брела на ветру, погруженная в свои мысли, не выбирая маршрута, не замечая, куда движется, и очень удивилась, когда обнаружила, что стоит перед знакомой многоэтажкой.
Ноги, казалось, сами принесли ее сюда. Двор украшала современная спортивная площадка с новенькими тренажерами, но сейчас она была пустой. В такой час и в такую погоду люди спешили к теплому домашнему очагу, им было не до прогулок. То и дело к парковке подруливали автомобили. От одной из машин Мила едва увернулась – поток грязной воды из лужи чуть не попал на светлый мех дубленки. Из машины выскочил молодой мужчина, бросился к ней с извинениями. Мила отмахнулась и решила поскорее ретироваться. Она хотела покинуть двор, но вместо этого подошла к знакомому подъезду.
На всякий случай оглянулась. Обрызгавший ее парень помог выйти из машины женщине с девочкой лет пяти. Все трое направились к подъезду в другом конце дома. Мила облегченно вздохнула и нажала на кнопку домофона.
– Кто там? – мальчишеский голос кольнул ее, казалось, в самое сердце. Она набрала воздуху, чтобы ответить, но тут раздался другой голос, женский:
– Саша, кто это?
– Не знаю, не отвечают, – сказал кому-то мальчик.
– Алло! Кто это? – визгливо спросила женщина.
Мила замерла.
– Наверное, ошиблись квартирой, – нарочито громко сказал женский голос и домофон отключили.
Мила съежилась и пошла прочь. Настроение упало с нуля до отрицательных отметок. Она почувствовала, как по лицу потекли предательские слезы. В таком виде нечего было думать появляться дома. Мать, как всегда, будет сочувственно вздыхать, капать корвалол и молчать напоказ.
Это молчание угнетало Милу больше всего. Лучше бы она ругалась, обвиняла ее, дала бы ей возможность ответить, оправдаться… Но мать молчала, и чувство вины и безысходности росло в геометрической прогрессии.
Когда Мила вышла из двора на многолюдную улицу, ей стало немного легче. Она размышляла, где бы ей провести вечер, и решила позвонить своей подруге и бывшей однокласснице.
Ольга – так звали подругу – считала себя одинокой феминисткой. При этом, у нее были совершенно женские хобби – она шила плюшевых мишек и дамские сумки на продажу. А еще бывшая одноклассница обладала потрясающим чувством юмора, и это было как раз то, что нужно сейчас.
– Привет! – услышала Мила в трубке бодрый голос подруги, – что, опять тоска напала?
Ладно, не хлюпай носом! Давай, заруливай, опробую на тебе новый кекс из «Ашана». На упаковке написано печь 20 минут. Как раз к твоему приходу будет готов! Целую! – Ольга смачно чмокнула прямо в ухобывшей однокласснице.
Мила невольно улыбнулась, смахнула слезу, и быстропошла к чернеющему впереди входу в подземку. Настроение скакнуло на пару делений вверх и поползло к нулевой отметке.
Ольга всегда оказывала на Милу терапевтическое действие. Милу восхищала ее способность не впадать в панику даже в самых сложных ситуациях и вселять в окружающих уверенность в наилучшем исходе. Ольга неизменносчитала, что русский «авось» и спасительная «кривая» обязательно вывезут и никогда не подведут. Она не навязывала свое мнение, но частенько давала советы, смысл которых Мила не всегда улавливала сразу, но позже убеждалась в том, что подруга видит на два хода вперед.
