Два неудачника нашли друг друга, но теперь нам хотя бы не так скучно коротать время.
Позавтракать я решила попозже, чтобы не заставлять Виктора ждать. Переодевшись в отцовские старые вещи, которые были непригодны для любого другого случая, я вышла на улицу. У нижних холмов клубился туман, отползающий все дальше, он растворялся в зелени, блестящей от росы.
Контраст с Токио был огромным, сначала мне было непривычно снова окунуться в неторопливую жизнь, бродить по окрестностям и слушать пение птиц.
Виктор уже активно красил забор. В нос ударил резкий запах растворителя.
Заметив мое сконфуженное лицо, он приблизился ко мне.
– Я сам доделаю, осталось всего ничего, – сказал он, махнув на оставшуюся часть забора.
– Нет-нет, какая я тогда хозяйка, давай сюда вторую кисточку… – возразила я, ища ее глазами, чтобы опередить Виктора.
Но он лишь пожал плечами, и мы вместе принялись за работу.
Соскребая облупившуюся краску и окуная в ведро кисть, я будто получала обновленную и свежую версию старой жизни. Все становилось на свои места, и я постепенно ощутила покой.
Каждый день отличался от предыдущего лишь разнообразием и обилием работы. Мне даже казалось, что я счастлива. Значит, для этого не нужно объездить весь мир, достаточно оглядеться по сторонам.
– Какие у тебя планы? – внезапно прервал мои размышления Виктор, проводя кистью вверх и вниз.
– Просто жить, – легко сказала я и повторила: – Просто жить.
– Что, совсем планов нет? – переспросил он с напором, явно удивленный моим ответом.
– Хочу жить одним днем, – уточнила я. – Я разучилась мечтать и строить планы.
– Так не бывает, брось. Вы, девочки, всегда мечтаете о принце на белом коне… ну или что-то вроде того. Я вот не принц, коня тоже нет, поэтому один. А ты почему крест на себе ставишь? Такая красивая и такая… депрессивная? – Он задумался, выгнув бровь.
Телефон в кармане куртки внезапно завибрировал, отвлекая меня от работы. В России мне никто не звонил, разве что изредка мамина тетка из Хабаровска, которую я до сих пор не могла навестить.
На экране появилось знакомое фото Лилиан и Макото, сделанное в совместном путешествии по Испании. Я нажала на кнопку, чтобы включить видео.
– Как поживает наша подруга-отшельница? – громко спросила Лили.
Макото был рядом с ней.
– Привет! – сразу же помахала я обоим. – Уже выбрали церковь для венчания?
– Бла-бла-бла, – засмеялся Макото, крепко целуя Лилиан в щеку. – Мы не торопимся, любимая, правда?
Они наконец-то поддались притяжению и познали взаимную любовь, как им и было предначертано. Видимо, мой отъезд сблизил молодых людей, теперь их было не оторвать друг от друга. Хоть кто-то обрел реальное счастье после моего бегства из Японии.
– А что за пикантный мужчина позади? Айуми-тян, вы скрываете что-то от друзей? – заговорщицким голосом зашептала Лилиан и кивнула.
– Это всего лишь сосед, – глухо отозвалась я, надеясь, что Виктор никогда не учил японский и не понимает содержания нашей беседы. – Забор помогает красить.
– Обычно порнофильмы с этого и начинаются, – не остался в долгу Макото, но затем его лицо приняло серьезное выражение. – Такуми очнулся.
– Правда? – практически прокричала я, чувствуя, как колени подогнулись, словно их магнитом тянуло к земле.
– Я подробностей не знаю, случайно услышал, – важно подчеркнул он.
Я была готова прыгать и вопить от радости. Долгие месяцы неведения мучили меня. Поначалу даже казалось, что я упала в пропасть, из которой мне уже не выбраться. Ито-сан проявил жестокость, не допуская меня в палату, где лежал Такуми. Когда однажды я вернулась в окия из больницы после очередной попытки прорваться к Такуми, то обнаружила, что мои вещи собраны.
Меня рассчитали, я была вынуждена уйти, но не теряла надежды, которая все же покинула меня, когда я получила по почте предупредительное письмо с доказательствами махинаций Сэкигути-сана с документами.
Как бы я ни умоляла, как бы ни просилась, мне не дали увидеть Такуми, а его отец приставил охрану к больничной палате. Но сейчас все в прошлом.
Возможно, Такуми потерял память и никогда не вспомнит меня, а возможно, ему просто не дадут вспомнить. Но внезапно мне стало легче. Я вздохнула полной грудью, пытаясь справиться с эмоциями. Пусть у меня нет родителей, но у меня есть свобода.
Свобода, которую не отнимет даже ветер.
– Айуми, ты что задумалась? – недовольно спросила Лилиан. – Теперь ты знаешь, что твой Такуми жив и здоров, может, ты вернешься к нам, вынырнешь из своей депрессии? Парень все равно женится или уже женился на той кукушке. Вот. – Подруга поднесла к экрану второй телефон.
На снимке была запечатлена та самая девушка с черными волосами, которая, по версии Лили, и являлась невестой Такуми. Это было фото из соцсети: молодая японка радостно хвасталась красной коробочкой с кольцом.
– Ты ведь не расстроилась? – заволновалась Лилиан. – Макото был против, но я решила, что нельзя скрывать. Будет только хуже.
