Она просыпалась и понимала, что его нет – и ужаса никакого нет. Что впереди день, целый огромный день, наполненный работой, разговорами с мамой, ссорами с дочкой – она всегда была строптивицей! Что можно выйти на крыльцо старого дома в Немчиновке, посмотреть на облака и по сторонам, не прислушиваясь поминутно к тому, что творится в доме, не вздрагивая от каждого звука!.. Что можно удалить из записной книжки телефоны всех наркологических клиник и всех врачей – Тонечке, маме и дочке точно не нужна помощь наркологов! И можно после работы поехать в парикмахерскую, а не лететь домой, опасаясь опоздать хоть на пять минут, за которые произойти может всё что угодно! И в отпуск можно поехать, и вечером выпить вина – много лет Тонечка не держала в доме никакого спиртного, даже пустырник в каплях!
У неё было много работы и совсем немного денег, но работа ей нравилась, и на жизнь вполне хватало, чего же лучше!..
А потом уж совсем неслыханно повезло, как в романе – ей встретился Александр Герман, женился на ней, и они стали жить-поживать и продолжали бы жить прекрасно, не случись этой поездки в Нижний Новгород!..
Она вздохнула, глотнула огненного кофе, потом ледяного спрайта, откусила пирожное и опять вздохнула – от полноты чувств.
…Проницательная Лёля сказала, что Кондрат – типичный бывший военный. И подполковник Мишаков, старый друг номер два, но всё же поновее Кондрата, тоже человек в погонах. Или старые друзья её мужа все до одного служивые люди? Впрочем, она никаких его друзей и не знает! У него есть коллеги, соратники и конкуренты. Друзей как-то и нет…
Как было бы прекрасно сейчас пить кофе и думать о героине и о том, как её теперь выручать, а не о тёмных пятнах в судьбе собственного мужа!..
Чтобы не думать, Тонечка заставляла себя читать и в конце концов увлеклась – лейтенант госбезопасности вот-вот должен был догадаться, кто именно строит козни талантливому секретному учёному, который уже вот-вот откроет формулу сверхпрочной стали для советских танков и самолётов. Учёный собирался на концерт, чтобы послушать Эдварда Грига – он же настоящий советский учёный, то есть гармоничная личность, – а шпион уже подкрадывался к каптёрке, где учёный хранил свои записи и дневники. По непонятной причине работал учёный на заводе, вблизи доменной печи, а не в лаборатории. Должно быть, чтоб подчеркнуть близость настоящих учёных к рабочему классу и пролетариату.
Тонечка так увлеклась, что не заметила, как к её столику подошли двое, и подняла глаза, только когда тень упала на страницу.
– Ла-ла-ла-ла-ла-ла, вертится быстрей земля! – пропела её собственная дочь Настя, ринулась и поцеловала ошарашенную мать. – А это мы!
– Здрасти, Тонечка, – поздоровался Даня. – Мы… эээ… без приглашения… Приятным сюрпризом…
– Дневной лошадью! – подхватила Настя. – Мамочка, ты рада? Ты рада, что я приехала к тебе?
– Я счастлива просто, – пробормотала Тонечка, выбираясь из кресла. – Вот неожиданность!
– Да скучно было бы, если б была ожиданность! – Одним глотком Настя махнула материнский кофе, понюхала газировку и сморщилась. – Опять ты эту гадость липкую пьёшь! Сколько тебе повторять, это вредно! Там сплошной сахар! Мам, а у нас на курсе «Тихий Дон» ставят, я Наталья! Представляешь? Конечно, всего несколько сцен, но я играю! Ла-ла-ла-ла-ла-ла, вертится быстрей земля!
– Ты роман не читала, – подал голос Даня. – А это великий роман.
– Ну и что, и прочитаю.
– Его нужно вдумчиво читать, головой. А ты головой не умеешь, ты глазами читаешь!
– Можно подумать! Мам, я доем твоё пирожное?
– Там сплошной сахар, – заметил Даня. – Сколько раз тебе повторять. Это вредно.
– Мама, он меня дразнит!
– Тонечка, ты не волнуйся, – сказал Даня. – Мы здесь вам с дядей Сашей глаза мозолить не будем. Мы квартиру сняли на Большой Покровской. В доме причта. Папа сказал, что раньше в Нижнем хороших отелей не было и он в этом доме часто останавливался, когда по делам бывал. Там старые квартиры переделали в новые, но как будто старые. Их сдают. Папа говорит, когда там жил Мацуев, ему специально ставили рояль. Из филармонии привозили!
– Что такое причт? – Настя отправила в рот последний кусок пирожного. Рот у неё был в шоколадной пыли.
– Эх ты, серость!..
– Сам ты серость!..
– Дети, угомонитесь, – велела Тонечка. – Я не поняла ничего. Приятным сюрпризом, дневной лошадью! Вы на выходные, что ли?..
– Ну да, – Даня покивал. – Папа сказал: съездите, раз уж у тебя ОВЯ отменили. – Тут он счёл нужным пояснить: – Основы восточных языков пропускать нельзя, за этого могут и того… по шапке. А в эту субботу отменили, в посольстве день независимости Танзании отмечают, все преподы приглашены!
– Мы тут с друзьями Данькиными встречаемся, – продолжала Настя. – Они из Питера «Сапсаном» приедут сегодня ночью. Мам, а где дядя Саша? Мы с вами поужинаем, ладно? Ты что, не рада нас видеть?
– Страшно рада! – вскричала Тонечка. – Ужасно рада!..
…Хоть бы бабушка позвонила и предупредила, что внучка едет, подумала она стремительно. Но нет!..
– И что? – спросила она. – Вы все вместе с друзьями будете жить в этом доме причта?
