– Твою мать, – повторился ас-аналитик, не соглашаясь с легкомыслием младшего коллеги. За то и почитали Шведова эти младшие, что умел мгновенно схватывать проблему целиком, походя отмечая все сопутствующие мелочи и выделяя возможные нестыковки. – Вот это мы попали…
Действительно, кто сказал, что клетка – напротив окон? Пообщались три минуты, разбирая суть обманчивого стереотипа. Выяснили причину заблуждения. Оба люди неглупые, страдают патологической склонностью к практическому изучению прикладной психологии – каждый в своей пропорции, разумеется: Сыч на порядок выше практикующего Головореза, полковник – на порядок выше Сыча.
Так вот, исходя из личного опыта и здоровой целесообразности, эти неглупые рассуждали примерно одинаково, что оборудованием зала судебных заседаний занимаются тоже отнюдь не дураки. И по идее, должны разместить участников процесса таким образом: судью – спиной к окнам, подсудимых – напротив, лицом. Процесс всегда идет в светлое время суток, окна обычно здоровенные, при таком расположении получается, что публика и подсудимые видят лишь силуэт судьи, в то время как судья, напротив, благодаря естественной подсветке может отслеживать малейшие нюансы физиолептики подсудимых и свидетелей. Это стереотип полковника. Установка Сыча была гораздо проще, примитивнее.
Если выбирать позицию для стрельбы и вопрос о предварительной маскировке не стоит, ощутимое преимущество будет у того, кто имеет два источника освещения сзади – по бокам, а сам при этом сретуширован темным оконным проемом. Тогда противник, заскочивший со свету в комнату, будет как на ладони, с естественной подсветкой в глаза, и ему придется поморгать, выискивая супостата.
Логично? Несомненно. Но полковник, ранее бывавший по долгу службы в некоторых залах заседаний, вдруг вспомнил два эпизода, когда эта простая целесообразность не соблюдалась и все расположение участников процессов было устроено с точностью до наоборот. И судья, кстати, жаловался – что-то неуютно в этих залах, как-то все наперекосяк идет…
– Ладно, черт с ним, с заблуждением – давай рассмотрим, что мы имеем, – обеспокоенный Шведов решил разобраться с недоразумением как можно быстрее. – Бери листок, рисуй квадраты…
– Какой листок, дядь Толь? – возмутился Антон. – Мент – бутылка водки – забегаловка – свидетель. Или так: мы с Мо смотаемся на Завокзальную, возьмем за жопу первого попавшегося ханурика, проходившего в облсуде за последние полгода, и…
– Контакт – только в крайнем случае, – уперся Шведов. – Светиться нельзя – это чревато. Бери листок, не стесняйся…
Антон хмыкнул, искоса посмотрел на старшего коллегу, как на слегка приболевшего, взял листок, карандаш и изготовился чертить. Возражать не посмел, но в круглых совиных глазах легко можно было прочитать: дядь Толь – ты совсем навернулся? Чем занимаемся, вообще?
Бесконтактных вариантов было предостаточно. Вот, по убывающей степени прямолинейности исполнения:
– подняться на второй этаж облсуда, зайти в зал да глянуть самому;
– не подыматься на второй этаж, а зайти в секретариат на первом, посмотреть схему эвакуации при пожаре – воз можно, там клетки обозначены;
– найти в пределах видимости точку повыше, вскарабкаться и рассмотреть в бинокль;
– в ночное время тайно проникнуть в здание облсуда, проникнуть в зал заседаний и на ощупь определить искомый объект;
– в процессе ночного восхождения стрелков в день приговора отвлечься на десять минут и посмотреть через окно, как там поживает клетка;
– тайно проникнуть в помещения:
а) «судебной» роты;
б) управления исполнения наказаний;
в) УВД (архив – старая подотчетность);
г) управления пожарной охраны.
Во всех этих учреждениях имеются схемы залов заседаний, а в «а» и «б» наверняка обозначены не только клетки, но и маршруты конвоирования;
– поставить задачу ангажированным Шведовым хакерам – пусть заберутся по быстрому в Сети МВД – УИН и поковыряются тихонько на предмет схем. Если там ничего не будет – пусть заберутся в Сети СМИ, что освещали последние процессы – на предмет снимков…
– Вот такая беда, – в три часа пополудни сделал вывод Шведов. – А ты говорил – никаких проблем…
Действительно, все предложенные варианты оказались ущербными. Суд прекрасно охранялся, на всех окнах стояли решетки и сигнализация, двери также были оборудованы датчиками на размыкание – простенькими, но снаружи не обойти. На время проведения «бульдозерного» процесса был введен особый пропускной режим, посторонние не только в зал – в здание суда не допускались.
Желанная «точка повыше» в пределах видимости отсутствовала – коль скоро таковая точка имела бы место, можно было вообще ничего не городить, а положить там снайпера, отработать эвакуацию и все это время попивать чаек с бубликами.
Восхождение стрелков планировали осуществить через задний двор: там темно, никого нет, карнизы над каждым этажом, чердачные окна и вообще – удобно.
