Я умылась, почистила зубы собственной щёткой, благо я здесь частенько ночевала, спасаясь от ночных загулов брата и его гот-компашки, а потому щётку прикупила давно, и, причесавшись, неохотно пошла на кухню. Пункт приёма пищи у Дины был обставлен довольно симпатично и совсем не готично: бытовую технику скрывали дверцы псевдо-шкафчиков, косившие под светлое дерево, полки со всякой ерундой вроде глиняной и деревянной декоративной посуды и картины с лесными пейзажами украшали светло-серые стены, диван-уголок ютился у окна, зашторенного тёмно-серым тюлем, а ламинат под «орех» удачно вливался в монотонную, но уютную цветовую палитру. Однако больше всего на данный момент притягивал взгляд дубовый стол рядом с диванчиком, ибо скрывавшая столешницу потрепанная бежевая клеёнка успешно притворялась скатертью-самобранкой. Вот в такой обстановочке я и застала трудившихся в поте лица дворецких, превращавших обычную скатерть в самобранную: Себастьян пёк блинчики, настолько тонкие, что мне аж дурно стало от обильного слюноотделения, а его напарник ваял дополнение к ним — на столе было уже много всего, но в момент моего вторжения на кухню он мешал творог со сметаной и сахарным песком. Нет, я, конечно, знала, что у Дины пунктик на готовке, и продуктов в её кухне каких только нет, но красная икра и нарезка салями… Откуда дровишки, интересно? Не из мира демонов ли? Впрочем, дарёному коню в зубы не глядят, а я проголодалась. Так что не важно.
— Прошу, сейчас будет готов чай, — возвестил Михаэлис, поставив на стол огромнейшую стопку блинов, кои он, кстати, жарил на двух сковородах сразу.
— Спасибо, — нахмурилась я и уселась на диванчик, спиной к окну. — А теперь, гости дорогие, извольте рассказать, кто вы и зачем пожаловали.
— Зовите меня Клод Фаустус, — соизволил представиться демон номер два. — Мы с Михаэлисом присланы нашим начальством для ведения расследования относительно причин того, что Вы живы, хотя должны быть мертвы. Ваша смерть значится в Кисеки, списке смерти, в день Вашего же рождения, и аномалия того, что Вы всё ещё живы, пока не объяснена. Мы должны выяснить её причины.
— И что дальше? — усмехнулась я, начиная трапезничать. Не пропадать же шедеврам кулинарного искусства, верно? — Найдёте вы причину аномалии — каковы дальнейшие указания?
— Устранить её любой ценой, — безразлично ответил Клод, поставив передо мной тарелку с творогом. Мне кажется, или они с Себастьяном соперники? Похоже на то…
— А пока не устраните, каковы указания? — уточнила я. — Что входит в ваши обязанности, и почему вы меня зовёте госпожой, хотя контракт мы не заключали и моя душа вам не достанется?
О да, я смирилась с фактом реальности глюказоидов и начала снова мыслить рационально — то есть искать логику даже в аномалиях.
— Наше начальство приказало нам во всем Вас слушаться, — влез в диалог Михаэлис, наливая мне чай. Ну точно у них с Клодом конфликт… — Однако, в случае Вашего препятствия устранению аномалии или её поискам, мы обязаны усмирить Вас любым способом, кроме убийства. Впрочем, без рук или ног остаться — не самая приятная перспектива для жизни, простите за данное уточнение.
Вот гадство! У меня что, все планы на лице написаны? Или они ещё и мысли читать умеют?..
— А ваше поведение? — уточнила я, стараясь держать себя в руках и не впадать в излишнюю истерику. — Оно основано на том же положении, что и контракты, делавшие вас дворецкими? Или на чём-то ещё? Что значит «слушаться во всем»? Конкретизируйте.
— Да, принципы примерно те же, что и у наиболее часто используемых контрактов, — пояснил Михаэлис, пока его напарник шинковал овощи для салата. — Мы обязаны защищать Ваше здоровье любой ценой, пока мы все находимся в этом мире, — в этот момент его глаза как-то уж больно хитро блеснули, — помогать в любой ситуации, следовать Вашим приказам, каковы бы они ни были, однако не имеем права вступать в бой со жнецами-союзниками или друг с другом, даже если на это будет отдан приказ.
— А как насчёт лжи? — нахмурилась я.
— Если прикажете, мы не будем лгать, — обворожительно улыбнулся Михаэлис, но на меня его улыбочки магического действия не производили — не нравился он мне. Демон, злодей, да ещё и готовить любит… Брр, не мой тип, хоть и красавчик. Мне больше по душе товарищи холодные и совсем не смазливые, с мужественной и строгой красотой — как Т. Спирс или вот Клод, например, но Фаустус — демон, так что ну его на фиг. Хотя меня опять несёт не в ту степь.
— Тогда приказываю, чтобы вы мне не лгали, если ситуация не потребует того в моих же собственных целях. Например, когда вы вынуждены будете мне подыгрывать в моей собственной лжи, — заявила я, стараясь держать моську кирпичом, и подумала, что не так уж это и плохо — иметь дворецких. Вопрос готовки и уборки, считай, решён.
— Как прикажете, — синхронно поклонившись, в один голос ответили мои временные рабы. Ну а что? Надо же из ситуации выгоду извлечь? Надо.
