Динка глаз так и не открыла, а подошедший ко мне Нокс прошептал:
— Вот так. Мы с тобой теперь собратья по несчастью.
— Ты о чём? — не понял я и поймал взгляд Нокса, словно говоривший: «Ну ты тупой!» — Можно поконкретнее?!
Жнец ухмыльнулся и соизволил пояснить:
— Даже если Дина пока и не втрескалась в нашего Величайшего, всё к тому идёт. Он теперь будет учить её контролировать вспышки гнева, а она будет всё больше и больше его превозносить, влюбится, и станет у Величайшего на одну фанатку больше.
— Да как так получилось-то вообще?! — нет, это уже дурдом какой-то!
— Ну, она после посещения магазина восхищалась — я сам слышал — тем, как Величайший отстаивал свою правоту, и тем, что он не проявил к охраннику ни жестокости несправедливой, ни лояльности. Ведь сам Гробовщик, вроде как, ничего плохого не совершил, и подчиниться охране и продавщицам — значило сдаться. А она, вроде как, терпеть не может, когда кто-то сдаётся.
— Ошизеть, история спрягает нас…
— Воистину.
Нокс развёл руками, а я фыркнул и подошёл к Гробовщику. Дина уже успела прийти в сознание, но ноги её, скорее всего, держать отказывались — она даже сидела еле-еле.
— Дин, давай я тебя понесу? — осторожно спросил я подругу. Она нахмурилась и покачала головой. Ожидаемо, Динка вообще до безобразия самостоятельна и на подобные «покушения» на свою независимость очень остро реагирует. Она любит о других заботиться, согласна, чтобы ей помогали, но вот когда кто-то пытается «показать, что она слабая», Динку клинит, и она от помощи отказывается. Помнится, когда она ногу потянула, сама шла до травмпункта — от моей помощи точно так же отказалась… Я вздохнул, а Гробовщик вдруг решил вмешаться и заявил:
— Дина, он тебя донесёт. Без возражений. Иначе ты просто не дойдёшь.
Чего?.. Это он что, свою власть так решил проверить?! Динка, откажись! Прошу тебя, откажись! Но Дина меня не услышала — она озадаченно посмотрела на жнеца и кивнула. О как. И даже попытки бунта не было или желания прояснить, на фига он это сказал, если к «урокам самоконтроля» ситуация не относилась. Почему он ею распоряжается?!
— Лёш, прости, — пробормотала подруга и посмотрела на меня такими глазами… В них читалось раскаяние за то, что она на меня чуть не кинулась, острое чувство вины, а ещё страх. Панический ужас от того, что я должен её тащить…
— Да ладно, все свои, — отмахнулся я и тихо сказал: — Но если не хочешь, чтобы я тебя нёс, я не понесу. Посижу тут немного с тобой, ты оклемаешься и…
— Не сможешь — тебе скоро на работу, — влез всезнающий Величайший, и я поморщился. Блин, за всеми этими событиями я о работе-то и забыл!
— Прости, Дин, — пробормотал я.
— Ничего, — улыбнулась моя подруга своей обычной, доброй, ласковой улыбкой, и я осторожно поднял её хилую, доходяжную тушку.
Динка старалась не шевелиться и причинять как можно меньше неудобств, а ещё отказалась держать меня за шею, чтобы совсем уж «беспомощной» не выглядеть. Против этого Гробовщик не протестовал, и мы отнюдь не дружной гурьбой потопали назад, домой. По дороге Нокс вещал что-то о том, что только зря с нами прошлялся, а похмелье — не то, на что можно махнуть рукой и не обращать внимание, тем более, если такие вот нервные потрясения случаются. Я-то было подумал, что он о картине, которую мы в парке застали, а оказалось, что он это про возможную Динкину влюблённость в Гробовщика говорил. Динка же совершенно не смущалась в ответ на подобные инсинуации, а просто сказала: «Это не любовь. Просто я восхищаюсь теми, кто умеет стоять на своём». На этом она сочла вопрос исчерпанным, а вот Гробовщик захихикал и протянул моей подруге печенье в форме косточки, причём она его приняла, но куснуть не решилась. Правильно, об эту каменюку зубы запросто сломать можно, судя по тому, сколько Гробовщик усилий прилагает, чтобы их разгрызть!
Я же думал о словах Величайшего, а точнее о том, что в следующих путешествиях судьба (вернее, кто-то из аномалий, у нас поселившихся) не будет мстить за невинных жертв. И это было крайне фигово… А ещё я понял, что надо придумать какую-то концепцию, чтобы прошлая ситуация не повторилась. Да, мы не сможем помочь всем и вся, но хоть кому-то, возможно, сумеем. Вот только, если действовать как тогда, наобум, ничего не получится, да и не факт, что нам самим повезёт, и мы выживем. Ведь велика вероятность того, что оставшиеся аномалии будут куда менее лояльны, чем Грелль, и позволят нас с Динкой по крайней мере ранить. Если честно, я не хотел брать её в следующее путешествие, но точно знал, что она меня не послушает — помощь друзьям для Дины всегда была на первом месте… Вот только меня беспокоили ещё одни слова Гробовщика — она вынуждена была помогать нам вместо того, чтобы защищать тех, кого ей подсказывали защитить её принципы. Но разве Дина не защищала их, отвлекая солдат на себя? Конечно защищала! Тогда зачем он это сказал? Провоцировал её или?..
— Дин, — когда мы выходили из парка, я решил внести некоторую ясность, — знаешь, мы ведь тогда защитили тех детей и женщин. Как смогли, конечно, но их не догнали.
