Лицо Рэя Лионовски оказалось совсем близко. Оно было все таким же надменно-непроницаемым, но изумрудные глаза блестели очень откровенно.
— Посмотрим, Рэй. Дело очень сложное… Не будем загадывать.
— Очень надеюсь… — Он все еще сжимал мою руку. — Да, Таня, еще… Возникла одна проблема, я не сказал вам сразу. Это касается подруги Нари, Светы.
— А что с ней?
— Не знаю, но ребята не смогли пригласить ее сюда. Кажется, у нее дома что-то случилось. Ее мать не стала разговаривать ни с Нари, ни даже с Наташей. Она была очень расстроена. Крикнула: «Это все из-за вас! И чтобы не звонили больше». В общем, бросила трубку, и мы теперь не знаем, что думать.
Зато я, кажется, знала — что.
— Нари совсем раскис, Таня. Хотел ехать к ней, но мы с Роджером его удержали. Не хватало еще, чтобы его там спустили с лестницы, мальчишку… Я и не знал, что он так серьезно увлекся этой девушкой.
— Хорошо, Рэй, я разберусь с этим. До завтра.
Если мой клиент и прикинулся, что ему будет тяжело пережить столь долгую разлуку со мной, то сделал он это очень убедительно.
Дверь под номером пятьдесят один на втором этаже располагалась практически напротив лестницы, так что я нашла ее без труда. А за этой дверью — двух уже знакомых мне вчерашних попутчиков, которых я окрестила Красавчиком и Рабом. Оба они находились в полной готовности давать мне показания. Я имею в виду, что эта парочка жила в комнате без соседей, так что мешать нам было некому.
О, это была прелюбопытная комната! Будь у меня побольше времени, уж я бы, конечно, изучила ее получше. Со всех стен, полочек, тумбочек на меня смотрела сама Африка. Маски, амулеты, статуэтки, коврики, циновки, гребенки из слоновой кости и пепельницы из панциря черепахи — все это хозяйство, не считая, конечно, бесчисленных фотографий, должно было напоминать Нари и Роджеру о временно покинутом доме. Черт побери, здесь было даже чучело маленького — не больше метра — крокодильчика! И как только они умудрились протащить все это добро через границу?!
Заметив, что я разглядываю какой-то деревянный лик, а вернее сказать — рожу, веселый Роджер хихикнул за моей спиной:
— Нравится, Танья? Хороший бог. У наш Рэй на квартира тоже есть один хороший бог, красивый бог, хи-хи… Ты должен его смотреть!
Нари при этом тоже хихикнул, но как-то принужденно.
Ладно, вы мне зубы не заговаривайте! Я к вам не о богах болтать пришла.
Все получилось точно так, как я и ожидала. С невероятным трудом я вытягивала из будущих магистров технических наук какую-то канитель, состоящую в основном из междометий. Никакой новой информации. Максимум, чего я от них добилась, — они в общих чертах подтвердили Сашин рассказ о вчерашнем пикнике. Ну, а подтвердить его в деталях эти ребятки и не могли: для этого нам понадобился бы квалифицированный переводчик.
Впрочем… Насчет отсутствия информации — это я, пожалуй, погорячилась. Информация в этой комнате имелась, только заключалась она не в словах. Она витала в воздухе! Очень кстати Роджер предложил мне чаю: появилась возможность понаблюдать за этими двумя.
Характеризуя мне сегодня утром двадцатитрехлетнего Нари Разамиманана (да уж, фамилии у них у всех — убиться можно!), Рэй признался: в их маленьком землячестве этот студент на особом счету. В посольстве неоднократно подчеркивали, что отпрыск министра образования нуждается в повышенном внимании и опеке национальной общины. В моем блокноте под убийственной фамилией Красавчика значились те же самые характеристики, которые дал ему Саша Ренуа: «Неуравновешенный, вспыльчивый, капризный, легкомысленный; перепады настроения; щедр, сорит деньгами; вечеринки; бабник». И еще там стояло одно многозначительное словечко, которое я пометила аж двумя восклицательными знаками: «Наркотики!!» Лионовски не утверждал этого категорично, но студенты болтали, будто бы Нари балуется наркотой. Сам Красавчик, разумеется, не признавался в этом ни за какие коврижки.
Что ж, вполне вероятно. Правда, на его открытых до локтя руках, особо не обремененных мускулатурой, не было следов инъекций, но… Эти суетливые пальцы, и румянец на оливковых щеках, и лихорадочный блеск глаз, похожих на спелые сливы, и «перепады настроения»… И дураку понятно, что колоться можно куда угодно, а еще можно и нюхать, и глотать.
Языком той страны, куда забросила его судьба, Нари владел несколько получше безмятежно веселого Роджера, который приветствовал меня словесной триадой: «красивый девушка — дэтэктив — карашо!» Зато собой он не владел совсем, по крайней мере, сейчас, и я могла бы побиться об заклад, что причиной тому стали не одни любовные переживания. Нет, то был страх! Уж его-то я умею распознавать.
Я не думала, конечно, что это Красавчик придушил Оленьку Вингер и тем более убил Сашу. Но Нари определенно что-то знал. Стоит только немного его прижать — и папенькин сынок спекся!
