Повисла секундная пауза. Папа взвёл затвор. Почти явственно было слышно, как непрошеные гости ёрзают на сёдлах.
Грун проговорил надтреснутым голосом:
— Лучше идите и демонтируйте крест. Он говорит, нету у него никакого ниггера.
Белые колпаки качнулись взад-вперёд, переглянулись друг с другом. Наконец один вынул верёвку, заарканил её концом верхушку горящего креста, вытащил его из земли и двинулся вместе с ним вдоль по дороге; крест сыпал искрами и испускал языки пламени.
Остальные поскакали прочь, за исключением того, кто придерживал лошадь Груна, и самого лавочника. Наконец всадник передал Груну поводья и с грохотом пустился вслед за прочими.
— Вот оно, ваше хвалёное братство, так, что ли? — усмехнулся папа. — Грун, подымайся на крыльцо.
— Мы же убрали крест, Джейкоб.
— Вижу. Подымайся сюда.
Грун подошёл, ведя лошадь за поводья.
— Привяжи её, — сказал папа.
Лавочник привязал лошадь к опорному столбу крыльца.
— Да сымай ты этот капюшон.
Грун откинул колпак и обнажил плешивую голову. Так он казался вполовину меньше, чем стоя у креста и с поднятым островерхим колпаком. Я осознал, что он ничуть не выше меня и лишь самую малость крупнее. Казалось, взрослый человек по глупости облачился в костюм привидения.
— Теперь пойдём в дом.
— Джейкоб…
— Давай-давай.
Мистер Грун вошёл внутрь, и мама тут же вывела Тоби — на случай, если пёс вдруг решит цапнуть его за щиколотку.
Папа провёл мистера Груна через большую комнату, где находились кухня и обеденный стол. Потом пошёл с ним в свою с мамой спальню, потом в комнату, где жили мы с Том, потом вывел на веранду, а мы все двигались следом и пытались сообразить, что же за ерунда происходит.
Закончили мы этот обход снова в большой комнате. Папа спросил Груна:
— Видишь хоть одного негра?
Грун замотал головой.
— Вот и хорошо. Так своим приятелям и расскажешь. Теперь садись за стол.
Лавочник задрожал. Я и сам-то порядком волновался.
Папа сказал:
— Мэй-Линн, достань-ка, пожалуйста, пирог из буфета.
Мама взглянула на папу такими глазами, будто он только что решил прямо на кухне справить нужду, но всё же вытащила пирог и поставила его на стол.
— И, если не затруднит, принеси ещё тарелки. И вилки тоже.
Мама достала тарелки и вилки. На папу она уже смотрела так, словно он готов отправиться в сумасшедший дом.
— А теперь, — продолжал папа, всё ещё держа Груна на мушке, — прошу всех к столу.
Я сел, мама тоже. Папа опустил дробовик, открыл магазин. Оттуда не выпало ни одного патрона. Дробовик был пуст. Папа указал на это Груну, и тот выдохнул с облегчением.
— А сейчас, Грун, можешь отведать нашего пирога. Мэй-Линн печёт лучшие пироги в наших краях. И прошу заметить: всё приготовлено из запасов, которые куплены в твоей лавке.
Грун посмотрел на маму. Она попыталась выдавить улыбку, но не слишком в этом преуспела.
Мы принялись жевать пирог.
Когда лавочник покончил со своей порцией, мама спросила:
— Хотите ещё кусочек, мистер Грун?
— Да, мэм, не откажусь.
Не знаю, сколько ещё беседовал папа с мистером Груном, но сидели они долго. Я в конце концов утомился и перекочевал с мамой на веранду. Там мы сели вдвоём на подвесную скамью, а когда я проснулся, мама уже ушла, а я лежал на скамейке под одеялом и с подушкой под головой. Уже всходило солнце, в курятнике кричали петухи. Я пошёл на кухню. Папа и Грун всё ещё сидели там, а перед ними стояли тарелки со следами яиц и свиного сала. Мама наливала мужчинам кофе.
— Будешь яйца и лепёшки, Гарри? — спросила она.
Я ответил, что буду, и сел за стол. Протирая глаза спросонья, с рассеянным видом на кухню вошла Том. Она-то могла проспать, даже если бы рядом проехал странствующий оркестр. Увидела мистера Груна — тот так и сидел в своём балахоне с откинутым на спину колпаком. В лучах рассвета волосы лавочника казались ещё тоньше и белее, а плешь приобрела матовый кремовый цвет. На тыльных сторонах его ладоней виднелись тёмно-коричневые пятна.
— Это вы оделись в костюм привидения, мистер Грун? — спросила Том.
Он улыбнулся:
— Как видишь, девочка. — Он встал и протянул папе руку: — Больше я вас не побеспокою.
— Ну вот и договорились, — сказал папа.
— Прекрасный пирог и замечательный завтрак, миссис Коллинс. Спасибо!
Мама кивнула.
Грун встал и вышел на улицу. Папа двинулся за ним. В воздухе снаружи всё ещё витал удушливый запах бензина и горелого дерева. Тоби лежал на крыльце. Он слегка сдвинулся и внимательно посмотрел на мистера Груна. Тот медленно склонился и протянул к собаке ладонь. Папа сказал:
— Всё в порядке, Тоби.
Пёс обнюхал ладонь и, удовлетворённый, улёгся обратно.
— Может, надо бы лошадь твою отвести в амбар, задать корму и воды? — предложил папа.
— Было бы неплохо, — ответил мистер Грун.
— И сам заодно там осмотришься. Убедишься, что никакой негр там не прячется.
Грун кивнул.
— Сынок, — позвал папа. — Убери-ка вот это вот безобразие.
Он имел в виду большую кучу навоза, которую навалила за ночь лошадь мистера Груна.
— Хорошо, пап, — откликнулся я и отправился за лопатой.
Когда я обогнул дом и подошёл к месту, где возле стены стояла лопата, до меня донеслись папины слова:
