Но, как и в случае с ядовитым плющом, внешность бывает обманчива. Под покровом всей этой красоты в дебрях скрывались неведомые существа, и, сказать по правде, я испытал величайшее облегчение, когда мы дошли до Пасторской дороги.
Остановились у нашей машины, попробовали вызволить её повторно, да только куда там! Машина застряла крепко-накрепко и плевать хотела на все наши усилия.
Делать было нечего, и мы потопали домой пешком. Дождь уже закончился, пригрело солнце. Дорогу заливала жидкая грязь. На моих ботинках и штанинах образовалась толстая корка. Бабушкиным ботинкам и подолу платья приходилось не легче.
— В другой раз брюки надену, — пообещала бабушка.
Дело это было нешуточное. Надень она брюки — разразился бы жуткий скандал. По тем временам женщина в брюках, если только это была не маленькая девочка вроде Том или какая-нибудь киноактриса, являлась чем-то неслыханным.
Когда мы в конце концов поднялись на крыльцо, солнце начинало клониться к закату. Дверь нам открыла мама. Она была вне себя от волнения.
— С вами всё в порядке? — спросила она. — Где это вас носило?
— Съехали с дороги, — сказала бабушка.
— Вам бы, мама, не ходить так далеко пешком. Как сердце?
— Прекрасно. Я, знаешь ли, не инвалид.
Мы переоделись, а мама тем временем сготовила нам перекусить — подогрела пару лепёшек да нарезала шпика. Бабушка даже рассказала маме, что с нами было, — правда, не полностью. Сказала, что мы отправились покататься, да съехали с дороги и переждали дождь в Моузовой развалюхе. Однако она ни словом не обмолвилась ни о том, что ездили мы в Перл-Крик, ни о том, что видели Дрына и его дрын. Не сказала она ничего и про Человека-козла.
Я предложил навьючить на Салли Рыжую Спинку рычаг с цепями, вернуться и вытянуть машину, но мама отклонила мою задумку — Салли, мол, слишком старая для такого, околеет ещё, чего доброго, от натуги.
Взамен решили, что я сяду на Салли, поеду в город и найду папу — он с недавних пор вернулся в парикмахерскую, чтобы хоть немного подзаработать. Когда возвращался, то входил в дом так, будто и не уходил вовсе, или так, словно его дома никогда и не было. Уходил либо в спальню, либо на улицу, садился там на стул под развесистым дубом и стачивал в щепки какой-нибудь колышек.
Раз уж мне ехать в город, то я решил воспользоваться случаем и вернуть одну из книг миссис Канертон, а может быть, и новую взять.
Я надел на Салли узду, поводья и седловую сумку с книгой, а Том, раздосадованная, что пропустила наше с бабушкой приключение, напросилась со мной. Я позволил ей уцепиться сзади, и вот так, с нами на спине, Салли потрюхала в город.
Подъезжая к парикмахерской, я заметил, что папиной машины рядом нет, — зато грузовичок Сесиля стоял на месте, и двери в заведение были открыты. Мы спешились и вошли. Сесиль сидел в главном кресле и читал какой-то бульварный журнал. Я не видел его уже долгое время. Он выглядел усталым, но обрадовался встрече с нами. Встал с кресла, подошёл, поприветствовал, подхватил Том, сел обратно на стул и усадил её к себе на колени.
— Бог ты мой, да ты выросла! — воскликнул он.
— На целых два дюйма выше, чем в прошлом году, — похвасталась она.
— Да и тяжелее, — добавил Сесиль. — Скоро превратишься в совсем взрослую женщину.
Я подошёл поближе и встал рядом с ними, не желая, чтобы всё внимание доставалось сестре. Вблизи я заметил, что сзади на шее у Сесиля, прямо над воротником, тянется тонкая цепочка какой-то сыпи.
Захотелось как-то вклиниться и напомнить о своём присутствии.
— Всё ещё видитесь с миссис Канертон?
— Время от времени, — сказал Сесиль, откидывая чёлку Том с её глаз. — Но она в последнее время не очень-то ко мне расположена.
— Собираюсь к ней сегодня заглянуть, — сказал я. — Вернуть книгу, которую она мне одолжила.
— Привет от меня передай, — попросил Сесиль.
Я чуть не забыл о своей главной цели.
— А где папа?
— Ну прямо сейчас его тут нет.
— А где он?
— Вообще-то он у меня дома.
— Почему это? — удивилась Том.
— Он хотел отдохнуть.
Я почувствовал, что что-то здесь нечисто.
— Схожу к вам домой да проведаю, как он там.
— Том может остаться здесь, — сказал Сесиль.
— Не-а, — заупрямилась сестра. — Я тоже пойду.
— Ему очень хотелось побыть одному, — ответил Сесиль.
— У нас срочное дело, — настаивал я.
— Тогда, пожалуй, ты за ним сходи. А Том может помочь мне тут прибраться, заработает себе пятачок-другой.
— Пятачок! — изумилась Том. — У вас есть целый пятачок!
— Просто так ты его не получишь, — улыбнулся Сесиль. — Надо заработать. Подмести, и всё такое. Зеркало вымыть, флаконы протереть.
— Ну, я тогда пошёл, — сказал я.
Сесиль кивнул. Я выскользнул на улицу, отвязал от дерева Салли и направился к дому Сесиля. Пока я туда добирался, солнце всё сползало и сползало к горизонту, как будто круглый ломтик сладкого картофеля скользил по тарелке с голубой глазурью.
Я только раз бывал у Сесиля дома — папе тогда понадобилось, чтобы тот пришёл на работу пораньше. Он объяснил, как добраться, показал направление, и сейчас я легко вспомнил дорогу.
