— Ромочка, я даже не знаю из-за чего ты злишься. Давай без крови — мольба не срабатывает, а белые зубы, обнажившиеся в подобие улыбки, пугают до чертиков
— Без крови, но с садизмом — вижу, как медленно огибает стол, я начинаю двигаться в обратную сторону, по окружности. Делает мах влево, пытаясь обманным маневром, сбить меня с толку. Я шустро отскакиваю и бросаю в него свою желтую гранату. А потом с победным воплем рвусь к двери.
Но только флаги были подняты слишком рано. Первая же стена, стала местом моей полной капитуляции. И даже руки сдались, прижатые вверх его ладонями. Губы без единого вздоха, обречено приняли на себя бой.
Страх улетучивается, сменяясь совсем другими ощущениями.
Хватаю, с восторгом, всю жадность прикосновений его губ. И отвечаю с таким же оголенным возбуждением. Как будто сорвал кран, и оно хлещет в меня как из пожарного шланга. Вот только не водой, а огневыми струями.
Догнал. Поймал. Теперь не отпустит. Когда освобождает руки, сама хватаюсь за шею, прижимаю ближе. Его ладони уже жгут кожу, загоняя жар так глубоко, что плавит. И невозможное кипение в крови, убивает всякую долю сопротивления.
Горячий, злой и смесь взрывает. Когда отрывается на секунду, стягивая с меня топ, чуть останавливается, как будто предлагая выбор. Я захожусь извечным женским звуком, тянусь к его губам и дрожью отзываюсь, когда большим пальцами начинают играть с сосками. Поглаживая и растирая.
Сама дергаю вверх его футболку, и всей поверхностью кожи вжимаюсь в гладкие мышцы. Рома рычит, когда сосками задеваю его грудь. Юбка вместе с трусиками летит на пол. Зубами проходится по шее, пока я расправляюсь с его пряжкой. Не с первого раза получается, он помогает. С остальным уже руки работают по наитию. Тяну его брюки, пальцами лаская член. Рома прижимается к моему лицу.
— Все Ми… секунду… резинку надо — как скрип, с перерывами произносит, я киваю, отворачиваясь и упираюсь руками в стену. Слышу, как шелестит фольга. Потом горячим прикосновением разворачивает.
— В глаза хочу смотреть — шепчет, подхватывая на руки — Красивые, Милана, очень, сейчас особенно.
Облизываю пересохшие губы, смыкаю ноги в замок на его спине и ощущаю, как по миллиметру заполняет собой. Его зрачки расширяются, съедая густой янтарь до темноты. Напрягаюсь, когда плоть резко пробивается до конца.
— Ми, ты очень узкая, надо расслабиться — чувствую, как замедляется, рассчитывая движения.
Обильная влага во мне, смягчает эти скольжения, и через пару толчков, пульсация разрастается. Я расслабляюсь, пуская кружение в голове и выбивая ответный ритм, заложенный природой. Рома смотрит, не отводит взгляд. Как я закусываю губы, подаваясь ближе, он проталкивается до основания и задевает головкой матку. Больно. Сладко. Когда я прикрываю глаза, то слышу приглушенное:
— Нет, открой, смотри на меня — я открываю, смотрю на него.
Толчки становятся резче, жестче. И наши хриплые стоны мешаются с поцелуями. Глаза не отрываются. Даже когда в паузе замираем, перед полным погружением в этот хаос эмоций. Меня накрывает потоком, на пару минут полностью лишая сознания. Я как в отключке воспринимаю, что Рома на последних фрикциях, входит максимально глубоко, выплескивая семя в презерватив.
Вглядывается остро в меня, под кожу забирается. Сейчас каждый жест еще насыщенней воспринимается.
— Ты стоишь того, чтобы побегать — склоняется ко лбу и подхватывает, когда чуть шатаюсь, опираясь на стенку — Про понравилось, даже спрашивать, не буду. Штормит?
— Отстань — немного придя в норму, начинаю одеваться. Ненавижу себя за эту слабость. Сама не понимаю, как этим ураганом закрутило. И почему к этому человеку. Есть миллион других. Почему именно он.
— О, горошки мои, давно не виделись, до двери не дотянули, а так бы все сошлось — продолжает с задором, уже видимо подобрев после секса.
— Ром, хватит! — обрываю его. Переключает серьезность на лице, опять придавливая к стене, когда я надеваю топ.
— Прости, Милана, я иногда придурок, но ты не обращай внимания — жарко дышит, сжимая мои волосы на затылке — Мне хорошо с тобой. Не будем начинать словесную битву. Ты мне нравишься. сильно и я не про секс в частности — звучит неожиданно, я отношу это в разряд, эффект после секса.
Рома, в каком-то внутреннем релаксе, а мне неудобно. И покопавшись в эмоциях, я не сожалею, о том, что случилось. Но не совсем понимаю, как себя сейчас вести. Поэтому зажимаюсь.
— Мне кажется, что эту фразу, надо было чуть раньше сказать… до этого — мы продолжаем так же стоять, упираясь телами в бетон.
— Не разозлила бы с Антоном, сказал. Теперь уже как получилось. А если серьезно, то что происходит, мы игнорировать не можем. Согласна? — спрашивает, сгущая напряжение во взгляде. Я пытаюсь отвернуться, не дает, фиксируя затылок.
— Хватит, Ром — говорю, чувствую, что шутки закончились, и мы переходим на другой уровень общения. Уже перешли. Снижаю звук и приглушенно с выдохом — Пусти меня, уйти хочу.
