-Она сказала, что хочет скрыться. Она рассказывала, что знала людей, у которых может
спрятаться.
-Крысы.
-Вероятно.
Я окидываю взглядом прихожую, когда внезапно хлопает дверь в квартиру. За оконным
стеклом появляются три силуэта.
-Предоставь разговор мне! - шипит мой отец и открывает дверь. -Добро пожаловать! Добро
пожаловать! - кричит он слишком сладко. - Я положил виски в холодильник час назад. Он
должно быть уже довольно охладился. О, вы привели с собой детей!
Вежливо улыбаясь, входят Ниам и Оскар.
-Ниам! Какая красота! - восторгается мой отец, пожимая им руки.
-Ха! Час назад она выглядела совершенно по- другому. И вы должны хоть раз ее увидеть
утром. Настоящий ужас! Ха! - шатаясь, президент проходит в гостиную, где он поднимает
мою мать с пола и целует ее в губы, слегка приоткрыв рот. Мой отец отпускает руку Ниам и
следует за остальными в гостиную.
-И? Все как по маслу? - спрашивает меня Оскар и бегло протягивает мне руку. Когда я
пожимаю ее, замечаю продолговатый красный след на рукаве его белой рубашки.
-Все еще занимаешься искусством? - спрашиваю я.
-Конечно. Почему ты перестал? Ты же был хорош.
-Я? Вздор. Как только миссис Кехроуд видела мой рисунок карандашом, она говорила, что
любой девятилетний нарисовал бы лучше чем я.
Оскар качает головой и проводит рукой по волосам. - Она не такой уж и хороший
преподаватель. Ты должен как-нибудь прийти ко мне, тогда я покажу тебе свою мастерскую.
Если захочешь, - он хочет еще что-то добавить, но Ниам отталкивает его в сторону.
-Квинн, - щебечет она с кокетливым взглядом. - Я уже совершенно взволнована из-за нашего
свидания на следующей неделе, -она отбрасывает волосы за плечи и дергает за кромку ее
неприлично короткого платья. Я действительно никогда еще не видел более самолюбивого
человека. Оскар закатывает глаза и неторопливо проходит в гостиную.
-Ну, вы двое, - моя мать заходит в коридор и хватает Ниам за руку. - О, какие восхитительные
туфли!
Под туфлями она имеет в виду босоножки с ремешками на высокой шпильке. Для меня
полная загадка, как на них вообще можно ходить. В целом Ниам выглядит так, как будто она
подготовилась к горячей ночи в клубе.
Мне никак не ясно, как мои родители могут считать такую партию лучшей чем Беа Виткрафт.
-Спасибо, миссис Каффри, - Ниам дарит моей матери эффектную улыбку.
-О, пожалуйста, зови меня просто Синтия.
В гостиной мой отец и президент были углублены в беседу и готовились открыть бутылку
виски, но как только видят меня, то умолкают.
Кейн Кнавери подзывает меня к себе жестом руки, украшенной кольцами. Оскар занял место
на диване рядом с близнецами и выглядит так, как будто умирает со скуки.
- Твой отец как раз рассказывает мне. что ты был с нами не так честен, Каффри-младший, - от
него веет перегаром. Должно быть, он совсем пьян. Теперь он смотрит на свою дочь и
продолжает. - К счастью, мы же хорошие друзья! Но с тех пор наша дружба немного
расстроилась. Ты поможешь нам защитить купол?
- Разумеется, господин президент, -говорю я.
Мой отец вздыхает с облегчением.
- Я что-нибудь придумаю, - обещает президент.
Я сажусь в кресло напротив них.
- Что придумаете?
- Какую-нибудь прессконференцию. Завтра, пока твой отец... будет на работе... Мы пригласим
тебя на небольшое интервью. Есть слухи о протестах в Зоне 3, и это мне не нравится.
- Прессконференцию? - вскакиваю я.
- Ах, речь идет лишь о том, что на самом деле представляют из себя те Крысы.О том, чтобы
люди видели, с кем мы имеем дело. А ты просто расскажешь, что ты знаешь, - предложил он,
поднял стакан с виски и опрокинул его в себя одним движением. Затем он разгрызает кусочек
льда.
- Господи, да ты будешь знаменит, Квинн! - Ниам проводит своим холодным пальцем по моей
шее. Я вздрагиваю и поворачиваюсь, чтобы сбросить ее руку.
- Ну посмотрите, вы оба! - зовет моя мама, когда видит руку Ниам в моей. - Разве они не
милы?
Пока она и президент смеются, а Леннон и Кин готовы прыснуть со смеху, Ниам
пронзительно хихикает и театрализованно склоняет голову набок. Оскар снова взакатывает
глаза.Единственный. кто выглядит спокойно - мой отец.
- Не беспокойся, Кейн, Квинн в твоем распоряжении, - мой отец идет к моей матери и кладет
свою ладонь на ее живот. При этом он ни на секунду не спускает с меня глаз, давая мне
понять, что благополучие моей семьи зависит от моего повиновения.
И да: я буду повиноваться. Я пойду на эту прессконференцию. Я расскажу своим
соотечественникам все, что я знаю. Все. Без прикрас. Нет лучшей возможности вынести
правду на свет.
С дыхательным аппаратом за спиной тяжело ползти по глубокому снегу, и если бы я не
знала, что это последняя возможность посидеть под деревом, то я бежала бы обратно в тепло.
Джаз почти добралась до голых веток на кроне дуба. Она прижалась к холодному стволу и
напевает что-то себе под нос.
