- Ох… - она , наконец, перестала терзать скатерть, и азартно развернулась ко мне, - не хотела тебя тревожить, ты же так занята, бедняжка, в своем театре, такие напасти, ужас-ужас… К тому же, мистер Бонье просто знакомый… Ничего особенного…
- Бонье? Он – француз?
- Да… Знаешь, так все вышло странно, - Мадлен выдохнула, грудь взволнованно колыхнулась, - я не хотела тебе… Ох…
- Мадлен, - прервала я ее оханье, - прошу тебя, успокойся и скажи все, как есть.
- Ох… - она увидела мои нахмуренные брови и тут же взяла себя в руки, - ну ладно. Позавчера с утра я пошла на рынок. Здесь, недалеко, знаешь, свежие овощи… А то зеленщик вечно что-то странное приносит… И там у меня вытащили кошелек, ты представляешь?
- Ох, Мадди…
- Не беспокойся, ничего страшного! Я даже испугаться не успела! И даже понять ничего не успела! Мистер Бонье увидел вора и тут же заставил его вернуть кошелек! Принес мне, отдал, галантный такой… А я сначала и не поняла, что это мой! Так неловко получилось…
Она смущенно засмеялась, краснея, как девочка.Я слушала историю спасения кошелька, потом историю прогулки по Чамберс-стрит, до доходного дома, где мы снимали апартаменты, потом впечатления Мадлен о солидном красивом мистере Бонье, который работает на одного серьезного делового человека, является управляющим его капиталов…
- Мадди, почему ты мне раньше не рассказала?
- О… Ну а когда, дорогая? Ты позавчера такая несчастная приехала вечером, и тебя так расстроил этот бессовестный мистер Ёрок… Я не хотела тебя лишний раз тревожить своими горестями… Тем более, что все так благополучно разрешилось…
- Мадди, а ты уверена, что знакомство стоит так быстро… Э-э-э…
- Продолжать? Ох, Анни… Я ничего такого не собираюсь… В конце концов, я все еще скорблю по своему месье Борчеку… Такой был человек, ах, такой человек… Просто мистер Бонье мне помог… И на следующий день, сегодня утром, я вышла прогуляться, и опять на него натолкнулась, совершенно случайно, представь…
- Случайно ли?
- Ну… Знаешь, может, я и обмолвилась при первой встрече, что люблю прогуливаться в это время, но…
- Мадди, а ты, случайно, не говорила про сумму страховки, которую тебе выплатили?
Мадлен тут же перестала охать и глупо улыбаться и посмотрела на меня совершенно серьезными, трезвыми глазами:
- Анни, я, конечно, может, и не особенно умная, а мистер Борчек, царство ему небесное, и вовсе считал меня глупенькой… Но, поверь мне, я знаю, о чем нужно разговаривать с малознакомыми месье. И о чем не стоит.
Я встала и подошла к подруге, испытывая настоящие муки совести, обняла ее:
- Прости меня, пожалуйста! Я просто переживаю за тебя!
- И я за тебя переживаю, милая Анни! Господь свидетель, так сильно переживаю! Ты не волнуйся, я никуда не собираюсь, и покидать тебя не намерена совершенно! Просто… Просто так приятно чувствовать себя… Женщиной… Ты же понимаешь?
- Понимаю…
Не то, чтобы я понимала, у нас , все же, слишком разный опыт в жизни… Я – перекати поле, безумица, добровольно отказавшаяся от хорошей партии и счастливой, сытой замужней жизни. А она – вдова, всю жизнь прожившая под пятой жестокого, скорого на расправу мужа…
Мне было не понять, как после такого можно спокойно принимать ухаживания других мужчин. А ей, наверно, казалась странной моя жизнь.Тем не менее, Мадлен никогда не осуждала меня, не сказала ни одного плохого слова про мои отношения с мужчиной вне брака. Так кто я такая, чтоб сомневаться в ее благоразумии? Просто сомневаться в ней? Осуждать?Мне было очень стыдно, и остаток вечера я старательно заглаживала свою вину, болтая с Мадлен про мужчин, слушая ее впечатления про мистера Бонье, и распределяя наш гардероб таким образом, чтоб завтра моя Мадлен выглядела наилучшим образом.Сама я присутствовать не могла при их ланче, как раз в театре была репетиция, но Мадлен клятвенно заверяла, что все-все мне расскажет.
- Анни, дорогая…
Вот что меня всегда поражало с мистере Ёроке, так это его чудесная особенность делать вид, что все хорошо, и у нас по-прежнему прекрасные отношения.Никакой натянутости, никаких взглядов неприятных, ничего! Сама я такой выдержкой похвастать не могла, и уже несколько человек из труппы подходили, чтоб мимолетно уколоть вопросом о том, какая кошка пробежала между мной и импресарио. Значит, не получилось из меня актрисы.
Хотя, на успехах труппы это наше напряжение не отражалось.
Прошло уже более двух недель с премьеры балета – экстраваганца, но интерес, умело подогреваемый проплаченными газетными статьями, афишами и прочим, не пропадал.
В «Мет» на оперу начались аншлаги, и, конечно же, эти часть этих заслуг была и нашей.
Я наслаждалась происходящим… Вернее, наслаждалась бы. Если бы не два огромных «НО».
