Ну, и для закрепления легенды подсуетилась сообщить заказчикам, что имело место быть ранение при выполнении очередного заказа, поэтому Снорк временно сворачивает свою деятельность. Хотя на самом деле она собиралась ложиться на плановую операцию. Ложный след нужен был по любому. Потому что лафа эта с таким способом зарабатывания денег не навсегда, однажды ей должен был прийти конец, только вот вариант «А туфли остались лежать на паркете, и Золушка плачет в казенной карете…» ее не устраивал. И когда спросят, нужно было иметь возможность похлопать глазами и ткнуть пальцем: так вот вам, уважаемые, и виновник, а я что? Я вообще пострадавшая. Если разобраться.
Если уж чего и стыдиться… так это другого. Понятно, чего хотела мать, оставляя такие предсмертные распоряжения: ограничить Крыску в употреблении ею столь любезной ее сердцу наркоты. Ну, совсем-то ограничить не выходило, немножко денег со счета она снять могла… и проще было присматривать за ее постоянным пушером, проживавшем в соседнем доме. А то, мало ли, в долг попросит или еще чего учудит… Именно Бель по ее просьбе на счет «три!» вскрыл их переписку в мессенджере и расшифровал кодовые слова. Оставалось дождаться, когда сестричка на радостях от грядущего развода племянницы попросит у него «снежок» (крэк-кокаин) и обнаружит в закладке вместо него заботливо подложенный ею «леденец» (ампулу с героином). Неразбавленным. Высокой степени очистки. С запиской, состоящей из одного слова «Премия». Понятно было, что та ничего выяснять не начнет, а вечером, после ухода сиделки, обязательно употребит сюрприз… Так что хоть и не ее рука нажала на плунжер шприца, но «золотой выстрел» приключился с ее подачи. «Я знаю, что водка дешевле не будет, я знаю, сестренка уже не разбудит» …
Не разбудит, это точно. Александра зло пнула попавшуюся под ноги ледышку. А только нельзя было чтоб ее допросили, никак нельзя. Начни она говорить правду и докопались бы до настоящего Снорка. За себя она давно разучилась бояться, но как доверчивая и ранимая Лиска будет без нее? Пришлось выбирать и жертвовать. Зато стало понятно, что чувствовал Редрик Шухарт, когда принимал то самое решение: или Красавчик Арчи, или дочь. «…или этот паренек, или моя Мартышка. Тут и выбирать нечего, все ясно». А потом задумался. И начал рефлексировать. Только, что характерно, это было потом, когда мясорубка уже закусила мальчишкой и ничего нельзя было исправить.
Возможно, ему было полегче, если учесть, что Арчи ему родственником ни разу не являлся. В отличие от ее ситуации. Так как теперь о себе думать: как о защитнице дочери или предательнице сестры? Видимо, это один из вопросов, на которые не существует однозначных ответов…
Потому что никому мы не интересны. Или почти никому. Подавляющему большинству людей глубоко плевать на других. Слюной. Интересен ты только ближнему окружению, да вот сколько там его наберется? У нее так точно: раз, два и обчелся… вернее, уже раз и все.
Александра чуть не расплакалась, но сумела с собой справиться и скомандовала себе в отцовском стиле: «Отставить сопли, домой марш!» И ускорившись по дороге к подъезду, смогла четко обозначить для себя дальнейшие действия. Отдать Лиске выписку, полученную в полиции, помочь ускорить процесс развода. Кремировать Крыску, рассчитать сиделку, обратиться в адвокатскую контору дабы обговорить процесс наследования родительской квартиры и счета. Подготовить семестровые контрольные для двух факультетов. Определиться с местом встречи Нового года. И навсегда попрощаться со Снорком. Хотя и жалко.
А снорк в переводе со шведского, между прочим, не только нахал. Это еще и красавчик, и меняющий цвет, или его зеркально отражающий. Она при выборе позывного вообще вспоминала фрекен Снорк, описанную Туве Янссон. Та тоже варьировала собственную цветовую гамму в зависимости от настроения.
А теперь он исчезнет, и никакие полицаи не смогут обнаружить даже его следов. Не зря же она чуть из белья не вылезла на допросе, изображая из себя полную идиотку. Нет у них на нее ничего, и не будет. А то ишь чего захотели, взять и вот так просто поймать девианта…
