Взгляд мой упал на лицо Высоковского. Он, такой паршивец, смотрел под мизерную юбку секретарши Ефимова! Блин, но неужели им так интересно знать, какое носят их сотрудницы нижние белье?! Я не выдержала и руками насильно повернула его голову ко мне, показав кулак. Он засмеялся и покраснел. Мне казалось, эта секретарша будет рыться в папках целую вечность, и я скоро завою от того, что спина и ноги — в неудобном положении, а шевелиться нельзя. И вот эта «нерасторопа» вышла из кабинета, и мы сначала услышали уходящее цоканье её каблуков, а потом — как дверь кабинета финансового директора захлопнулась. Миша быстро вылез из-под стола, закрылся на замок и набрал чей-то номер.
— Василич, зови всех на пост. Пусть никого в здание не пускают. Даже по моему приказу от третьих лиц. И устрой проверку в кабинете нашего финансового. Да, и никого оттуда не выпускай, пока я не позвоню.
Я удивлялась, неужели у него ничего не затекло, ведь он сидел под столом дольше меня. Миша прошел в свой кабинет, а я за ним еле ковыляла, прихрамывая на одну ногу.
— Как ты меня узнал? И прошлый раз, когда я в парике была, и сейчас, когда я одета, как парень?
Миша, снимая картину, обнажил сейф в стене и, не смотря в мою сторону, ответил:
— По запаху.
Он достал барсетку Павла и вытащил мой листочек, который лежал не в барсетке, а в моем кошельке!
— Как, по запаху?
Что он гонит? Миша, улыбаясь, мягко ответил:
— От тебя за три версты пахнет дымком «Юбилейной». И от твоего журналиста тоже.
Миша стал набирать код по порядку, а я за ним наблюдала. «Как дымком? Я только в первый день нашего знакомства не переодевалась и не мылась после смены… Да и Гущин был заядлый чистюля. У него даже спортивный костюм накрахмален!» Я себя обнюхала. Да нет же! Я на сменах почти неделю не была! Бред!
У Миши так и не получилось открыть сейф, и он отошёл, задумавшись, к окну. Я сказала:
— Это шифр. Значит, он набирается не полностью или слагается. Надо перепробовать варианты. Я забрала у него бумажку.
— Давай для начала наберём первую букву и две первых цифры?
— Там только восемь знаков. Я с утра пробовал. Везде по два знака букв и четыре цифры. Я пробовал из каждого брать по одной, и пополам, и по две… Я не знаю, что это… Может не этот листок или код?
— Этот. Там другого не было.
Я смотрела и смотрела на эти записи Павла. У меня было ощущение, что здесь что-то не так. А что?
— Дай барсетку.
Миша мне её протянул. Я вытащила все карточки и взяла стикеры. И стала присваивать карточкам пин-коды. И две записи стали лишними. Мне всё стало понятно. Последняя запись была не из двух букв, а из четырех! «FINE 2280». Этой карточки точно не было! А еще одна запись была стандартной — «IB 1172». Именно той карточки, что лежала в моём кошельке. Я достала её и стикером присвоила пин-код.
— Так, финн — это конец. Миша набрал «fine2280», но ничего не вышло.
— Не тот.
— «Финн» — это не код, а подсказка. Получается, надо взять предпоследнюю запись и соединить с цифрами от «fine».
Миша набрал две буквы и первые две цифры от пин-кода карточки, добавил цифры 2280 — снова не получилось.
— Номер первой машины, которую купил Пашка на свои деньги, что заработал при первой крупной сделке. — Миша улыбнулся. — Я понял.
Я смотрела, как он набирает шифр.
— Это номер машины и последние две буквы.
— Семь знаков? — не поняла я.
Но дверца открылась. Там лежала толстая черная папка и ключи. Миша их взял в руки и с горечью посмотрел на потолок. Сейчас я увидела его боль, которую он скрывал за спокойствием на похоронах брата.
— Он бросал нас, оставляя всё.
— Кроме денег, — сказала я.
— Деньги — дело наживное. — Миша сел в кресло и стал просматривать документы. — Все поставщики, договора, сметы, акты… Всё, что я искал!
— Неужели!
Мне стало обидно. Это значит, что документы, которые я украла у финансового, ему уже не нужны? И то, что за панелями игрушечной кухни, тоже не требуется? Вике пора на утиль?
Пока Миша просматривал папку, я себе заварила кофе и ждала, пока он прочитает эти листочки, а потом пошлёт меня далеко и надолго. Отпив три глотка, меня передернуло от неожиданности, потому что в наш кабинет кто-то ломился.
— Он заперт! — сообщил неизвестный мужской голос.
— Так открой!
Голос принадлежал тому человеку, который приходил полчаса назад вместе с Ефимовым.
— Я за ключами схожу, — ответил неизвестный, и послышались торопливые шаги.
Миша резко захлопнул папку и обратился ко мне:
— Нам надо уходить.
Миша быстро собрал карточки в барсетку и, прихватив её вместе с папкой, направился к шкафу. Он открыл одну из его дверей, отодвинул висевший на вешалке плащ ближе к пиджакам, и за ним я увидела еще один выход. Миша быстро подобрал ключи от этой двери, и мы очутились на узкой лестничной площадке. Высоковский задвинул проход одеждой и запер дверку.
— Стой здесь. Мне надо спрятать папку, — и он завернул в узкий проход.
