Снегов закончил колдовать над панелью информационного терминала, и мир вокруг преобразился. Приемный покой исчез, и друзья оказались в комнате с белыми стенами, в центре которой стояло черное кресло-кокон. Прямо перед ним три операторских пульта управления.
Снегов обернулся к Дамиру, печально улыбнулся и приказал:
– Начинаем.
Артур подвел Дамира к креслу-кокону и помог ему удобно расположиться в нем, после чего нажал какую-то кнопку слева, и кокон полностью закрыл тело испытуемого. На лицо Дамира надвинулась маска, сквозь которую он видел, как друзья заняли места операторов.
Снегов показал Дамиру большой палец правой руки, подбадривая, и запустил процесс испытания. Перед глазами Стрельцова сгустился мрак.
Только оказавшись на полигоне «Мерцалочки», Дамир понял сочувственные взгляды друзей, которыми они одарили его, когда услышали, куда определил соискателя полковник Порохов.
Но сперва были тесты.
Когда лицо закрыла черная маска и свет померк перед глазами, Дамир ожидал чего-то, хоть каких-то ощущений: боли, или покалывания, или прикосновения к коже, но ничего не происходило. Он лежал в абсолютном покое и злился от безызвестности. Время текло медленно и уныло. Казалось, он уже целую вечность лежит под машинным колпаком. Может, о нем благополучно забыли и пошли в трактир праздновать освобождение из застенка.
Дамир задумался об аресте. После столкновения в «Гнезде глухаря» их сопроводили в ближайший полицейский участок, где оформили задержание. Капитан Родригес поместил их в отдельную камеру, чтобы не случилось новых инцидентов с другими задержанными в трактире, и стал дозваниваться до полковника Порохова, который находился на каком-то совещании и неизвестно, когда освободится.
Они провели в камере три часа, показавшиеся целой вечностью. Скорохват нервно расхаживал из стороны в сторону, то и дело проверяя прутья клетки на прочность. В конце концов Снегов не выдержал и приказал ему:
– Хват, сядь, успокойся.
Скорохват послушался друга, но его терпения хватило лишь на время.
Алекс Шторм беззаботно развалился на нарах, положил руки под голову и тут же задремал.
Снегов погрузился в размышления.
Дамир остался наедине со своими мыслями. Он десятки раз прокручивал все, что с ним стряслось со дня прибытия на Модену, пытаясь понять, правильный ли путь избрал. И не мог найти ответа на этот вопрос. За несколько дней в столице он пережил столько приключений, сколько за всю предыдущую жизнь не испытывал. А он еще в корпус не поступил, когда же станет гвардейцем, что тогда будет? Дамир задумался о том, что с такими темпами не каждый гвардеец доживает до выпуска. Уж очень они горячие парни.
Стрельцов сидел в темноте камеры, забившись в угол, и вспоминал всю свою предыдущую жизнь, одновременно думая о том, что будет, если полковник Порохов не поможет им, и тогда они останутся в камере, а потом пойдут под суд.
Время исказилось и слилось в одно целое. Вот Дамир сидит в камере полицейского участка и одновременно лежит в оперативном коконе, разбираемый на части умными машинами для последующего анализа. Где правда, а где вымысел? Где реальность, а где воспоминания?
Лежа на нарах, Стрельцов представлял, что скажет дядя Игнат, когда узнает, куда он попал. Сидя в кресле-коконе, Дамир воображал, как дядя будет гордиться им, когда он станет гвардейцем и наденет золотой берет. Противоречивые чувства подняли бунт в душе. Все в нем заклокотало, хотелось сорвать с себя маску, вырваться из кокона да навалять господам гвардейцам за все испытания, которые они ему уготовили. Потом он успокаивался, начинал трезво мыслить и убеждать себя, что так надо, все, что сейчас происходит, идет ему на пользу, это только для его процветания.
Вслед за этим навалилось жуткое отчаяние и страх навсегда остаться в клетке. Дамир попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Он дернулся в одну сторону, в другую – безуспешно. Дамир запаниковал. Может, его специально заманили в ловушку и теперь навсегда оставят в ней, как соучастника в убийстве Олега Маратова.
Откуда-то сверху пришел голос:
– Стрельцов, не дергайся, все в порядке. Ничему не удивляйся. Все, что ты сейчас чувствуешь, – часть испытания. Твои чувства и эмоции – игра Умника, возможность оценить тебя по заслугам.
Голос Шторма успокаивал, паника улеглась, но не до конца оставила Дамира.
Он еще долго боролся с самим собой, испытывал приливы и отливы гнева и паники, злости и отчаяния, уныния и ярости, и, наконец, все стихло. Маска налилась светом и стала прозрачной. Он увидел гвардейцев, работавших с поступающими данными за терминалами.
– Привет, Дамир. Не волнуйся, – прозвучал голос Снегова. – Все идет в штатном режиме. Тестовую часть ты прошел, теперь дело за «Мерцалочкой». Приготовься, мы начинаем загрузку.
Перед глазами Дамира опять сгустился сумрак, и неожиданно он потерял сознание.
