– Как пора? Ты что издеваешься надо мной? – зло отвечает мне. Я вдруг испытываю страх и стараюсь говорить спокойно:
– Ты извини меня, но мне правда пора. Скоро общагу закроют и мне негде будет ночевать.
– Который час? – переводит взгляд на наручные часы, не снятые с левой руки, и внимательно посмотрев на них, добавляет: – еще только десять! А общагу, насколько я знаю, закрывают в полдвенадцатого.
И я впервые в жизни не знаю, как поступить. Резко оттолкнуть его, встать и уйти, тем самым разозлить еще больше? Побаиваюсь… Да и вряд ли он меня отпустит. Как уговорить его меня не трогать? Не лишать самого дорогого в моей жизни – гордости и невинности? Я еще не готова распрощаться с ней…
– Ну, пожалуйста, Вадим, отпусти меня? – с мольбой в голосе прошу я, и он на секунду задумывается о потраченном на меня времени и стоимости купленных продуктов.
Гад! Сволочь!
– Мы еще не закончили, иди сюда! – грубит он и заключает меня в крепкие объятия, похожие на захват в кандалы. Мое возбуждение, вызванное ранее легкой прелюдией, мгновенно испаряется и я становлюсь «сухой», создавая себе только временные неудобства и вполне ожидаемый дискомфорт, и даже боль.
Он меня не отпускает. И не щадит. Несмотря на мой протест, берет меня силой, пытаясь протолкнуть свою штуковину внутрь девственного тела. Я сжимаюсь и стараюсь вытолкнуть его из себя, на что он яростно кричит:
– Дура, расслабься! Тебе же легче будет.
– Да пошел ты! – трясу головой от гнева и бессилия. – Слезь с меня!
ГЛАВА 7
Он вновь игнорирует мои просьбы и понемногу входит в меня, миллиметр за миллиметром продвигаясь внутрь.
За это ему человеческое спасибо! Если бы он резко вошел в меня, то разорвал бы наверно промежность. А так есть вероятность остаться без разрывов, но с ущемленной гордостью и потерянной девственностью. Наигралась, дура!
Нестерпимая резкая боль, от которой я истошно кричу, заставляет его остановиться на момент:
– Ты что девственница? – ошарашено спрашивает, заглянув мне в лицо. И я отчаянно начинаю плакать. Слезы потоком стекают из моих глаз, образуя реки туши на щеках. У Вадима вдруг меняется настроение, и из грубого и дерзкого он превращается в милого и нежного: – Девочка моя, если ты и вправду девственница, я на руках тебя буду носить!
Мне не легче, факт свершился. Я стала женщиной! Фууу! Как это грубо звучит. Мерзко и пакостно. Он испортил самый долгожданный и единственный момент в жизни каждой девушки – потеря невинности!
Как он посмел? Кто дал ему это право? Боже, какая же я – дура!
Он дает мне возможность перевести дух и привыкнуть к новому состоянию, когда слегка сбавляет темп и с менее пылким настроем продолжает толкательные движения в меня.
– Дай мне закончить начатое, девочка? Прошу? – его рот растягивается в безумной улыбке и он целует меня в висок, водит языком возле уха, противно щекочет меня. И я покорно и молча лежу, не издавая не звука. Нет смысла, он меня все равно не спросит, кончит и все! Ощущаю себя затравленной и истерзанной жертвой маньяка-насильника.
Испытывая нестерпимую боль от сухого трения внутри промежности, мысленно призываю к Богу, чтобы Вадим поскорее закончил.
Замечаю, что его толкательно-поступательные движения учащаются и предчувствие подсказывает, что он уже близок к финалу. Он прикусывает мне мочку уха, сжимает мои бедра сильнее и я беззвучно плачу, выжидая его экстаза. Толчки учащаются, и он взрывается во мне оглушительным оргазмом. Приоткрыв глаза, наблюдаю за его вздрагивающими веками и вздувающимися на шее венами. Он жалобно стонет, и мне его даже жаль в этот интимный момент. И я ему завидую, потому что в отличие от меня, ему сейчас как никогда хорошо.
Неподвижно лежу и выжидаю освобождения от его нависшего надо мной грузного тела. Наконец он приподнимается на локтях и заглядывает мне в глаза, выжидая моей реакции или истерики на произошедший акт. Я отвожу заплаканные глаза в сторону.
Что мне ему сказать? Что он – безжалостный мужлан?! А я – бестолковая идиотка…
Он не произнося ни слова, встает и направляется в ванную, тряся своим вялым членом перед моими глазами, а я продолжаю лежать и … не представляю, что мне дальше делать. Как жить с этим?
Мигом осознав, что время неумолимо движется и счет идет на минуты, и я рискую опоздать к закрытию входа в общежитие, превозмогая боль между ног, приподнимаюсь и плетусь в ванную. Встречаюсь глазами с Вадимом, пышущим бодростью и желанием новых свершений, и прохожу мимо, плотно закрыв за собой дверь. Наспех принимаю теплый душ, смывая остатки крови и осколки моей разбитой души, и немного расслабляю тело. Молча вытираюсь и, обернувшись полотенцем, выхожу в комнату за своими вещами. Мельком замечаю капли крови на несвежих простынях и отвернувшись от них, продолжаю одеваться. Вадим с самодовольным видом надевает футболку поверх голого торса и в полголоса произносит:
– Ты прости меня, если что не так… – ни капли сочувствия или нотки сожаления в его тоне я не улавливаю. Смысл его извинений?
– Да, пошел ты! – дерзко отвечаю ему.
– Я не смог от тебя оторваться, девочка…
