– Вы чего им давали, Лев Христофорович?
– Средство против грубости, – честно признался Минц. – Но я не предполагал, что оно настолько эффективно.
И Минц шепотом рассказал о принципе действия пилюль.
Тогда Удалов поднялся со своего места и сказал профессору:
– Пойдем отсюда.
И в самом деле, игра фактически кончилась. Ни судья, ни тренеры не могли заставить футболистов нападать на своих соперников. Вот-вот под неумолчный свист трибун встреча будет прервана.
Удалов вывел несколько растерянного Минца со стадиона, и когда они уже были в парке, прервал молчание вопросом:
– Запасные пилюли остались?
– Штук десять, – сказал Лев Христофорович.
– Давайте сюда. Не бойтесь, не выброшу.
– А зачем вам?
– Покажу, где и как их надо было использовать. Наивный вы человек.
Держа на ладони таблетки, Удалов вошел в гастроном.
В магазине шла обычная, даже не самая насыщенная жизнь. Кассирша вяло спорила с пожилой покупательницей, а очередь более или менее покорно ожидала исхода этого спора. Одна из продавщиц гляделась в зеркальце, другая выясняла отношения с рабочим, который только что принес ящик с крупой. Остальных продавщиц не было видно, зато в магазине был слышен ропот покупателей.
– Сюда, – сказал Удалов, проходя за прилавок.
– Зачем, – попробовал возразить Минц. – Туда же не положено.
– Нам положено, – ответил Удалов, открывая дверь в кабинетик директорши. – Мы комиссия!
Ванда Казимировна оторвалась от ведомостей и обернула к посетителям полное суровое лицо.
– Здравствуй, Ванда, – сказал Удалов быстро.
– Чего нужно?
– Ничего, – ответил Удалов. – Надвигается грипп. Новая разновидность. Мозамбикский.
Он обернулся к Льву Христофоровичу, и тот покорно кивнул.
– Вот наш профессор получил из-за рубежа профилактические пилюли. Большой дефицит. Я ему и говорю – в первую очередь надо обслужить торговлю. Если свалитесь от гриппа, кто будет нас кормить и поить?
– Дефицит, говоришь? – с некоторым недоверием сказала Ванда Казимировна, которая не всегда доверяла ближним.
– Вот. – Удалов осторожно высыпал пилюли на чистый лист бумаги. – По одной на душу. Не больше. Вызывай персонал.
Ванда Казимировна сдалась и вызвала персонал, который, узнав, что выдают дефицитную профилактику, быстро выстроился в очередь, не обращая внимания на нетерпеливый гул торгового зала.
Сама Ванда Казимировна тоже приняла пилюлю.
– Если что надо, – сказала она, и взгляд ее начал смягчаться, – вы заходите. Прямо ко мне.
Но тут начала совершаться странная метаморфоза с ее подчиненными.
– Зачем же, – сказала продавщица из молочного отдела. – Я тоже всегда готова. Вы уж лучше не отвлекайте Ванду от ее дел. Занятая она, трудно ей, ревизия на носу.
– Девочки! – вдруг воскликнула кассирша. – И чего же мы здесь стоим, прохлаждаемся! Там же люди ждут! Неужели мы будем их заставлять маяться, а сами будем здесь прохлаждаться?
Продавщицы даже застонали от стыда и, сшибая друг друга, бросились к выходу в торговый зал.
Минц и Удалов, чтобы избавиться от изъявления благодарности со стороны Ванды Казимировны, поспешили за продавщицами.
Зал сиял улыбками.
В зале воцарялась атмосфера взаимного расположения.
Минц и Удалов вышли из магазина.
– Понял? – спросил Удалов.
– Понял, – тихо улыбнулся великий изобретатель.
– Пошли домой, надо Ксению в магазин послать. Пускай порадуется.
