Мне понадобилось ещё шесть лет на подготовку, но затем, после бесчисленных экспериментов, работая днём и ночью, я сделал это! Клонировал себя… и не один раз. А шестнадцать. Ты вообще представляешь, что это за достижение, Алекс?
– Это гениально, – пробормотала миссис Стелленбосх.
– Понадобилось ещё целых десять лет, прежде чем английский учёный потряс мир, клонировав овцу.
– Бе-е-е! – насмешливо воскликнула миссис Стелленбосх.
– Но я уже сделал это здесь, в «Пойнт-Блане». Шестнадцать точных копий меня самого. С моей внешностью. Моим мозгом. Моими амбициями и моей целеустремлённостью.
– А сумасшедшие они тоже как вы? – спросил Алекс и вздрогнул, когда миссис Стелленбосх снова ударила его, на этот раз – в живот. Но он хотел их разозлить. Если они будут злиться, они могут совершить ошибку.
– Поначалу это были просто младенцы, – сказал доктор Гриф. – Шестнадцать детей от шестнадцати матерей – которые сами по себе не имели никакого биологического значения. Они выросли и стали моими копиями. Мне пришлось прождать четырнадцать лет, прежде чем младенцы превратились в мальчиков, а мальчики – в подростков. Ева присматривала за ними всеми. Ты уже с ними встречался – с некоторыми из них.
– Том, Кассиан, Николя, Хуго, Джо. И Якоб…
Теперь Алекс понял, почему же они казались ему одинаковыми.
– Теперь видишь, Алекс? Представляешь себе, что́ я сделал? Я никогда не умру, потому что даже если этому телу придёт конец, я продолжу жить в них. Я – это они, а они – это я. Мы одно и то же.
Он снова улыбнулся.
– Мне помогала со всем этим Ева Стелленбосх, которая работала со мной и в правительстве Южной Африки. Она была одним из главных дознавателей секретной службы.
– Прекрасное время! – улыбнулась миссис Стелленбосх.
– Вместе мы организовали академию. Потому что, видишь ли, это вторая часть моего плана. Я создал шестнадцать копий себя. Но этого недостаточно. Помнишь, что я говорил о нитях гобелена? Я должен был привести все их сюда, соединить вместе…
– И заменить их на свои копии!
И тут Алекс всё понял. Звучала идея совершенно безумно, но это было единственное объяснение происходящему.
Доктор Гриф кивнул.
– Я заметил, что в семьях, обладающих богатством и властью, часто вырастают… проблемные дети. У родителей нет времени заниматься с сыновьями. Сыновья не слишком любят родителей. Эти дети стали моими целями, Алекс. Потому что, видишь ли, мне нужно было то, что есть у этих детей.
Возьмём, например, Хуго Вриса. Однажды отец оставит ему в наследство пятьдесят процентов всего мирового рынка алмазов. Или Тома Макморина – его мать владеет газетами во всему миру. Или Джо Кентербери: его отец из Пентагона, а мать – сенатор. Идеальные стартовые условия для будущего политика. А может быть, и для будущего президента Соединённых Штатов, кто знает? Пятнадцать самых многообещающих детей, которых отправили сюда, в «Пойнт-Блан», я заменил своими копиями. Естественно, хирургически изменёнными, чтобы они выглядели в точности как оригиналы.
– Бакстер, тот человек, которого вы застрелили…
– Да ты времени зря не терял, Алекс. – Доктор Гриф впервые за всё время выглядел удивлённым. – Покойный мистер Бакстер был пластическим хирургом. Работал на Харли-стрит в Лондоне. Увлекался азартными играми, залез в долги. Его оказалось легко контролировать; он должен был сделать операции моей семье, изменить их лица, цвет кожи – и, если необходимо, даже тела, – чтобы они в точности напоминали подростков, которых заменили. С того самого момента, как настоящих подростков привозили сюда в Пойнт-Блан, за ними шло наблюдение…
– Через одинаковые комнаты на втором и третьем этажах.
– Да. Мои клоны могли наблюдать за своими целями через телевизионные мониторы. Чтобы копировать все их движения. Научиться их манерам. Есть как они. Говорить как они. Короче говоря, чтобы стать ими.
– Это ни за что бы не сработало! – Алекс извернулся на стуле, пытаясь хоть что-то сделать с наручниками. Но металл был слишком прочным. Он не смог двинуться. – Родители бы поняли, что дети, которых вы отправили обратно, – фальшивки! – настаивал он. – Любая мать поймёт, что это не её сын, даже если он выглядит точно так же.
Миссис Стелленбосх захихикала. Она уже докурила сигару и начала следующую.
– Ты совсем не прав, Алекс, – сказал доктор Гриф. – Во-первых, мы говорим о занятых, погружённых в работу родителях, у которых изначально не было времени заниматься детьми. А ещё ты забыл, что эти люди отправили своих сыновей сюда потому, что
