Анна прикрыла рукой фонарь, так, что сквозь пальцы прорывалась лишь узкая полоска света. Так в детстве, возвращаясь поздно от подруги в деревне, она ловила светлячков, аккуратно держа их в сомкнутых ладонях, чтобы не страшно было идти одной сквозь темный лес. И сейчас ей показалось, что она вновь маленькая Аня, бредущая через тьму, а светлячки освещают ей путь.
Она медленно и глубоко вдохнула, как учила ее Света, и шагнула в темную комнату, но тут же замерла. Что-то было не так. Она пока еще не понимала, что именно, но в квартире что-то точно изменилось.
Мозг с бешеной скоростью обрабатывал информацию. Вокруг почти полная темнота, и Анна не могла ничего видеть, значит, изменения не визуальные. Внутри уже кто-то бил в набат, трубил в трубы, крича прямо в ухо об опасности. И тогда Смолина поняла: изменился запах. В квартире висел тонкий, едва уловимый шлейф запаха ладана.
Ее бросило в жар, спина моментально покрылась липким потом. В квартире кто-то был, а может, есть и сейчас.
Смолина вновь замерла. Что делать? Позвать из прихожей Резнова? Спросить: «Кто здесь?» Бросить все и выбежать из темной страшной квартиры, прыгнуть в теплый «Ленд-Крузер», доехать до дома, забраться под одеяло и не показывать нос до весны, пока на небе не появится солнце, и забыть эту кошмарную историю? Но как же Ленка?
Неведомый гость, если он сейчас был здесь, никак не проявлял себя.
Что, если он тоже пришел за диском? Словно в подтверждение этому из дальней комнаты послышался шорох. Анна с ужасом поняла, что назад пути нет. Сейчас или никогда.
Она одним рывком преодолела оставшееся пространство до книжных полок и раскрыла ладонь, залив их светом.
Диск лежал там же, где она его и оставила. Смолина схватила его и в следующую секунду была уже в прихожей. Она вцепилась в Резнова и вытолкнула его из квартиры, а потом – потом она не понимала как, но следующее воспоминание было, когда они неслись на машине по ночному шоссе.
Дома Анна сходила в душ, пытаясь смыть с себя липкое чувство тревоги. Всплеск адреналина прошел, и теперь по телу разливалась свинцовая усталость. Хорошо, что Резнов довез ее до дома – он решил, что в таком состоянии садиться за руль ей не стоило. Старый поисковик, конечно, был удивлен поспешным бегством из квартиры и даже пытался пошутить на тему неопытной взломщицы, но когда услышал, что в квартире, возможно, кто-то был, – передумал.
В спальне Анна еще раз изучила обложку. Неужели за этой картинкой скрывается дьявольское изобретение больного маньяка, способное сломать психику и даже убить? Но каким образом? Кто и зачем создал эту игру? И как с этим связана Лисинцева? Вопросов было больше, чем ответов. Скандинавская девчонка хищно скалилась Смолиной с обложки, и Анну охватил суеверный страх – она спешно отложила диск, перевернув его лицом вниз.
Смолина взглянула на часы и ахнула – спать ей оставалось пару часов. Она положила диск на компьютерный столик и, как только голова коснулась подушки, отключилась.
Деревянный кругляш все никак не хотел насаживаться на гвоздь. Аня пыхтела, стучала по нему молотком, но сил не хватало. Она уже второй час возилась в дедушкином гараже – благо он был на работе и забыл закрыть тяжелые металлические двери на амбарный замок.
Аню никогда не пускали в гараж – царство мужчин. Говорили, что девчонкам тут не место, что можно пораниться об острые инструменты, и вообще – иди играй в куклы. Но Аня не хотела кукол. Ей всегда нравились ножи, гвозди и пилы.
У соседской Нюрки скоро был день рождения. Нюрке было всего восемь, и она, в отличие от Ани, любила кукол. Вот только стоили они дорого для обычной советской семьи, да и достать их было нелегко. Поэтому Аня решила сделать Нюрке подарок – самодельную пирамидку.
Она видела такую по телевизору, в передаче про Хрюшу и Степашку. Там, в этом сказочном мире, на столе у тети Тани вместе с другими игрушками стояла пирамидка, блестя отполированными деревянными боками. Аня всегда хотела такую же. Но потом она выросла, и стало не до пирамидки. А вот Нюрке будет в самый раз!
Аня нашла самый длинный гвоздь и зажала его в тисках. Она как-то наблюдала, как это делал дедушка – крутил тяжелую железную ручку, и две толстые наковальни намертво сжимали деталь. Сейчас проржавевший гвоздь торчал острием вверх, с уже насаженными пятью звеньями пирамидки.
