— Зачем фирме, производящей компьютерные игры, брать такое название, к тому же на карельском?
— Что вы знаете о нашей культуре, Айно? — спросила Хельви.
— Я из Петербурга, — ответила Смолина и тяжело вздохнула — это было похоже на начало новой лекции.
— Вы чужеземка, и вам никогда не понять нас. Названия на родном языке важны тому, кто ценит свои корни. Человек, как дерево — питается через землю. Земля — это наши предки, наша память, наша культура, — в голосе Хельви внезапно зазвучали грустные нотки. — Когда в сорок первом Петрозаводск заняли финны, русских сгоняли в концлагеря. Город переименовали в Яанислинна — Онежская крепость, — Хельви подошла ближе и заглянула Анне в глаза. — Моя мама родилась в концлагере. До сих пор не знаю, как бабушка смогла ее выходить. Еды не было, и иногда приходилось есть мертвых лошадей, трупы которых лежали на улице по две недели.
Хельви внезапно замолчала, словно волна воспоминаний накрыла ее.
— Вы верите в истинное зло, Айно?
— А что, есть те, кто не верит? Вокруг полно злых людей.
— Как насчет другого зла, что идет не от людей?
— А от кого же тогда?
— Как будто есть чистое, выкристаллизованное зло... Оно абстрактно, его нельзя увидеть или потрогать, но его можно ощутить внутри себя, — Хельви положила руку Анне на живот, и Смолина почувствовала дрожь. — Оно вторгается откуда-то извне, а может восстаёт из каких-то наших непознанных глубин... как наркотик, который принимают люди, прежде чем сделать что-то ужасное.
— Все зло от человека, — Анна отстранила руку Хельви. — Нет никакого сверхъестественного духа зла. Есть только человек и его ответственность, его выбор — творить добро или зло. И никак иначе.
Хельви загадочно улыбнулась.
— Вы спрашивали — зачем я здесь? — спросила Анна. — Да, я чужеземка. Но теперь здесь мой дом. Здесь растет мой дочь. И я хочу, чтобы этот город больше не накрывало волной зла.
— Думаешь, тебе это по силам? — склонив голову набок спросила хранительница.
— Если каждый будет думать, что он ничего не может, то в итоге случится так, что никто ничего не сделает, когда наступит решающий момент.
— Ты не понимаешь сути, Айно. Ты лезешь сломя голову в такие глубины, о которых даже не подозреваешь... Не боишься сорвать покровы с того, что не стоит обнажать?
— Если бы это не касалось меня и моей дочери — мне было бы искренне плевать что там под этими покровами. Но сейчас это моё личное дело.
Хельви кивнула.
— Это путь смелости, Айно. Достойный путь. Но опасный, — она легко дотронулась до плеча Смолиной, словно благословляя ее. — Что я еще могу для тебя сделать?
— Вы можете сказать что это за символ? — Анна достала диск и раскрыла его.
— Карельская свастика. Сердце Турсоса.
— Кто это?
Хельви внезапно воздела руки вверх и громко провозгласила:
— Ику-Турсо, ты, сын Старца! Подними главу из моря, подними из волн макушку, Калевы мужей низвергни! Утопи друзей потоков, пусть те злобные герои в глубине валов погибнут! В Похъёлу верни ты Сампо, захватив его с той лодки!
Хельви победно опустила руки, словно только что спела свой лучший хит перед многотысячной толпой фанатов.
— У него много имен, так же много, как и рогов. Вечный Турсо, Турсас, Ику-Турсо. Сын бога-громовержца Укко. В Калевале он описан как «тысячерогий», хотя из-за разниц переводов он может быть и с тысячью щупалец. Он очень силен, способен управлять сразу двумя стихиями — огнём и водой. Карелы верят, что он скрывается в бездне Ладоги, до поры до времени, пока не придет его час. Именно Вечный Турсос нагоняет шторма и топит суд на Ладожском озере, скрывая от путешественников остров мертвых.
— Что еще за остров?
— Остров Маналы на окраине мира в Похьёле. От земли живых её отделяет река мертвых. Погружение в воды реки ведёт к неминуемой гибели.
Хельви многозначительно посмотрел на Анну.
— Древние испытывали экзистенциальный ужас перед непознанным, а что может быть более непознанное, чем океанская глубина? Но если смотреть глубже — это страх перед самим собой.
— Люди боятся сами себя?
— А вы нет? Как существо подводной бездны в легендах Вечный Турсос символизирует глубины нашего подсознания, самого грозного противника, с которым предстоит сразиться человеку — себя непознанного. А вообще структура осьминогоподобного чудовища подобна мирозданию. Все имеет начало от которого ответвляются ростки. Дети от прародителя рода, ветви от дерева, ручьи от истока. Так устроена вселенная, и древние знали это.
— Как это может быть связано с игрой?
— Смысл, который закладывал творец в игру, известен только ему одному. Могу сказать только, что бескрайний океан опасен для путника. Отправившись в плавание на утлом суденышке, он рискует попасть в лапы Вечного Турсоса, который увлечет его в глубины... себя самого.
Хельви смотрела Анне в глаза, и ее зрачки были расширены, словно у наркомана. Смолина решила, что это от недостаточного количества света.
