— Ань, все же, помимо координатора, я была твоим психологом. И подругой, — она заглянула Смолиной в глаза. — Мне важно твое эмоциональное состояние.
Анна достала сигарету и чиркнула зажигалкой. Над столом повис туман.
— Давно закурила?
— С тех пор как ушёл Андрей.
— Муж?
— Не успели расписаться... слава богу.
— Чего расстались?
— А кто выдержит такое депрессивное существо, как я? — горько усмехнулась Анна. — Правда, есть еще версия что он козел.
— Как дела у Лены?
— Откуда про нее знаешь? — напряглась Анна. Лена появилась в жизни Смолиной четыре месяца назад. Последние три года она не общалась ни с кем из прошлой жизни. Из той, покрытой мокрыми жёлтыми листьями и осенней мглой.
— Я же психолог, — развела руками Света. — У меня есть знакомые в службе опеки.
— Наводила справки?
— Прости, мне нужно было знать, что с тобой всё в порядке.
— А что, похоже, что я в порядке?
— Если честно — нет.
Анна отвернулась к окну. Обсуждать глубоко личное было не к месту и не ко времени. К тому же она понятия не имела, как дела у Лены. Все, что Смолина знала про приемную дочь — что та была нелюдима, и общению со сверстниками предпочитала компьютер, а все свободное время проводила в краеведческом музее или на заброшках. Анне это не нравилось, но Лене было чихать на мнение Смолиной.
— Я как будто брожу в лабиринте... И куда бы я ни пошла — всюду натыкаюсь на одно и то же...
— Машенька?
Анна кивнула, пытаясь сдержать ком в горле.
— Тебе нужно найти своего внутреннего ребёнка, — Света легко коснулась ее руки. — Дать ему кислород.
— Поздно, — покачала головой Смолина. — Мой внутренний ребенок давно мёртв, завернут в полиэтилен и выброшен в лес.
Света понимающе кивнула.
— Угостить тебя кофе? Помню, в старые времена ты ведрами хлестала латте!
— Подозреваю, что он здесь со вкусом помоев.
— А ты сначала попробуй! Поесть не хочешь?
— Ты меня за этим позвала? — не выдержала Смолина. — Лагман есть и кофе пить?
Света помрачнела.
— Нет. Но не могу же я вот так, сходу...
— Пластырь с раны лучше отрывать разом. Когда тянешь — больнее.
— Как скажешь, — вздохнула Света.
— Ну?
— Это случилось недалеко от Вилги. Наши выехали на вызов искать заблудившегося дедушку-грибника. А нашли ее.
— Когда?
— Два месяца назад.
— Кто нашел?
— Резнов.
— Уверены, что это она?
— Да. Тело пролежало в лесу три года, там уже скелет. Полиция проверила ДНК.
— Это же километров двадцать от Студеного Ручья! Как она могла оказаться так далеко от годовалого малыша?
— Пока вопросов больше, чем ответов, но это ещё не всё, — Света замялась.
— Говори.
— Тело было сожжено. У покойной выбиты все зубы.
Анна замолчала. Выбиты зубы...
— Три года... Значит, это не она... Машеньку?
— Не она, Ань.
— Хрень какая-то. Может, ее убили недавно?
— Точную дату назвать нельзя, но все сходятся во мнении, что обеих Лисинцевых убили примерно в одно время.
— И развезли по разным концам города?
Света пожала плечами.
— Что говорит милиция?
— Все как обычно — следствие идет, — сказала Света, а затем понизила голос. — Но знающие люди, связанные с органами, говорят, что дело скоро закроют за недостатком улик.
Анна задумчиво выпустила дым. Знающие люди — это, скорее всего, Резнов, тот, что нашел тело. Мутный тип, но зато имеющий кое-какие связи. Смолина помнила его по совместным поискам. Бывалый поисковик с темным прошлым — говорят, он был активным участником лихих девяностых. Но кем бы он ни был — такую находку врагу не пожелаешь. Анна знала это по себе. Она помимо своей воли представила осенний лес, голые деревья, высохшую траву... и где-то в ее зарослях обугленное тело с выбитыми зубами, которое пролежало там три года.
— Не желаете шашлык?
Анна вздрогнула и подняла голову. Над ними стоял официант.
— У нас лучший в городе!
От мысли о жареном мясе Смолину передернуло.
— Латте есть?
— Сделаем! Кушать что будете?
— Ничего.
Официант скорбно поджал губы и исчез за стойкой.
— Обожженное тело — это мало улик?
— Три года прошло, Ань. Следов не осталось. Они проверяют различные версии и зацепки, но шансов мало. Все-таки тело обгорело, да еще и без зубов.
— Как так можно с человеком?
— Знаешь про число Данбара?
— При чем тут число?
— Считается, что человек способен поддерживать ограниченное количество социальных связей. Антрополог Роберт Данбар выяснил что в среднем это число равно ста пятидесяти. Те, кто выходят за этот круг, могут не восприниматься как реальные люди.
— И что теперь, всех, кто не входит в полторы сотни — вывозить в лес и сжигать?
Света вздохнула.
— После выпуска из института я работала клиническим психологом в отделе экстренного реагирования МЧС. Мы как-то ехали на вызов — попытка суицида. Ехали как положено на экстренный, с мигалками, но один умник на джипе решил, что король этой дороги — он. И не пропустил нас на светофоре. Мы стояли с включенной сиреной, упершись ему почти в бампер, а он упрямо отказывался отъехать чуть в сторону, хотя мог. В итоге опоздали всего на пять минут — женщина покончила с собой, убив младенца. Всего пять минут, Ань, цена которых — человеческая жизнь.
