Дома Анна сходила в душ, пытаясь смыть с себя липкое чувство тревоги. Всплеск адреналина прошел, и теперь по телу разливалась свинцовая усталость. Хорошо, что Резнов довез ее до дома — он решил, что в таком состоянии садиться за руль ей не стоило. Старый поисковик, конечно, был удивлен поспешным бегством из квартиры, и даже пытался пошутить на тему неопытной взломщицы, но, когда услышал, что в квартире, возможно, кто-то был — передумал.
В спальне Анна еще раз изучила обложку. Неужели за этой картинкой скрывается дьявольское изобретение больного маньяка, способное сломать психику и даже убить? Но каким образом? Кто и зачем создал эту игру? И как с этим связана Лисинцева? Вопросов было больше, чем ответов. Скандинавская девчонка хищно скалилась Смолиной с обложки, и Анну охватил суеверный страх — она спешно отложила диск, перевернув его лицом вниз.
Смолина взглянула на часы и ахнула — спать ей оставалось пару часов. Он положила диск на компьютерный столик и, как только голова коснулась подушки, отключилась.
Деревянный кругляш все никак не хотел насаживаться на гвоздь. Аня пыхтела, стучала по нему молотком, но силенок не хватало. Она уже второй час возилась в дедушкином гараже — благо, он был на работе, и забыл закрыть тяжелые металлические двери на амбарный замок.
Аню никогда не пускали в гараж — царство мужчин. Говорили, что девчонкам тут не место, что можно пораниться об острые инструменты, и вообще — иди играй в куклы. Но Аня не хотела кукол. Ей всегда нравились ножи, гвозди и пилы.
У соседской Нюрки скоро был День Рождения. Нюрке было всего восемь, и она, в отличие от Ани, любила кукол. Вот только стоили они дорого для обычной советской семьи, да и достать их было нелегко. Поэтому Аня решила сделать Нюрке подарок — самодельную пирамидку.
Она видела такую по телевизору, в передаче про Хрюшу и Степашку. Там, в этом сказочном мире, на столе у тети Тани вместе с другими игрушками стояла пирамидка, блестя отполированными деревянными боками. Аня всегда хотела такую же. Но потом она выросла, и стало не до пирамидки. А вот Нюрке будет в самый раз!
Аня нашла самый длинный гвоздь и зажала его в тисках. Она как-то наблюдала, как это делал дедушка — крутил тяжелую железную ручку, и две толстых наковальни намертво сжимали деталь. Сейчас проржавевший гвоздь торчал острием вверх, с уже насаженными пятью звеньями пирамидки.
Аня не без гордости осмотрела предмет своего творчества. Она сама лобзиком выпилила кружочки разного размера из найденной доски (пусть не идеально ровные, не как у тети Тани, но все же). Аня клала кружочки на гвоздь и стучала сверху молотком, пока острие не пробивало дерево, а там оставалось только надавить — и кружочек вставал на свое законное место. Очередь была за шестым кружочком, а завершит конструкцию деревянный же набалдашник, как навершие у новогодней елки — чтобы Нюрка случайно не поранилась об острый гвоздь.
Но шестой кружок все никак не хотел протыкаться гвоздем. То ли Аня устала, то ли в деревяшке попался сучок — но девочка никак не могла с ним совладать. Со злости Аня надавила ладонью на кружок всем весом — и вдруг он поддался. Острие ржавого гвоздя насквозь прошило кружок, а вместе с ним — и ладонь девочки.
От страха Аня тут же выдернула руку, и из раны брызнула кровь — ладонь была пробита насквозь. Девочка зажала рану другой рукой, в ужасе озираясь. Первая мысль была такой: не дай бог кто-то увидит!
Баб Нина обычно не обращала внимания на внучку, но при этом была очень строгой. Дождаться от нее похвалы было невозможно, при этом Аню ругали за все — за синяки и ссадины, за опоздание с гулянки на пять минут, за невымытые полы. А уж что будет за проткнутую гвоздем руку не хотелось даже думать. И совершенно точно — если бабушка узнает, это дойдет до отца. А какой будет его реакция, можно было только гадать. При мысли о том, что отец расстроится ее поведением, Аню пробил холодный пот. Уж точно ее отправят в город. А там, в городе… Только не это! Сделать все что угодно, лишь бы никто не узнал!
На улице загремели ведра, и Аня с ужасом поняла, что баб Нина идет кормить кур. И путь ее лежит мимо открытого гаража.
Аня стояла у верстака, с ужасом наблюдая, как обе ее ладони полностью покрываются кровью, и уже непонятно, где рана. Кровь начала капать на грязный пол, взбивая фонтанчики пыли.
Когда Аня подняла глаза от окровавленных ладоней, она увидела застывшую в дверях баб Нину.
— Ах ты дрянь такая!
— Баб Нин, я случайно!
