Алла не ответила. Не хотела ругаться. Звонок подруги выдернул ее из сна, и она все еще пребывала в том противном состоянии, когда уже не спишь, но еще и не бодрствуешь. Ей ужасно не хотелось ехать в такую рань. Да и помочь она, чем могла? Опыта общения с полицией у нее нет. Доехать же Таня могла и на такси. Все же отказать подруге девушка не смогла.
— Ты видела того, второго? — спросила Татьяна. — Который все вздыхал и кидал на меня зверские взгляды. Наверняка, сидел и думал, что у него четыре нераскрытых убийств, пять изнасилований и десять грабежей, а тут еще работенку подбрасывают.
— По-моему, ты на него наговариваешь. У него лицо сильно уставшего человека, который провел ночь без сна.
— С таким украшением, как у него, любой будет выглядеть хмурым и усталым. По жизни.
Алла опять не ответила. Да, у него на левой щеке был шрам, начинающийся от верхнего края уха, пересекающий всю щеку и доходящий до верхнего кончика губ. Не яркий, не особо выделяющийся, нельзя было сказать, что он сильно уродовал его. Он просто был и все.
— Мне понравились его глаза, — все же сказала она. — Серые. Очень внимательные и серьезные. Такие, настоящие.
Таня закатила глаза.
— Он еще и хромой. Дорогая моя, здесь одними серьезными глазами не отделаешься. Этого слишком мало.
— Это ты с чего взяла? По шраму определила? — насмешливо посмотрела на подругу Алла.
Татьяна поцокала языком, отвечая на шутку.
— Видела, когда он зашел в кабинет.
— Может, он был ранен? У него работа такая.
Колесникова вздохнула и села в машину.
— Спасибо, что приехала, дорогая. Ужасная ночь. Так хотелось чувствовать поддержку близкого человека.
— Сильверов, заходи! — полковник полиции Суханов откинулся на стул, приветствуя вошедшего в его кабинет Дмитрия. — Садись, вижу, зацепило тебя.
Дима, прихрамывая, доковылял до стула, сел. Нога ныла все сильнее, и уже трудно было не обращать на это внимания.
Второй этаж — не высоко. Даже если это старое здание с высокими потолками. К тому же кусты смягчили прыжок. Все было бы хорошо, если не тот камень, который так неудачно попался под ногу.
— Объявляю тебе и твоим ребятам благодарность. У вас лучшее показатели по раскрываемости за последний квартал. Пока устно, чуть позже приказом.
— Может, лучше премию? — невинно поинтересовался Дмитрий. — Думаю, ребята ей больше обрадуются.
— Эх, Сильверов, нет в тебе должного трепета и почтения перед благодарностью начальства.
Капитан опустил глаза.
— Но премия тоже будет. Позже.
