Той же ночью, Прага, резиденция князя, и Нью-Йорк, Зеркальная Стела.
Обычно вампиры, даже Старейшины, перемещались между континентами так же, как и люди, — на самолётах. Были, конечно, в истории моменты, когда и тем и другим приходилось пускаться в долгие, опасные и абсолютно некомфортные плавания, но они давно уже отошли в прошлое. Все, проявляя просто пугающее единодушие, сошлись во мнении, что летать быстрее, удобнее и, как ни удивительно, дешевле.
Блуждающие-в-Ночи ещё могли, ничуть не погрешив против истины, добавить, что это безопаснее.
Для них, вне всякого сомнения, так и было — ведь плавание на корабле, пусть даже суперсовременном круизном лайнере, сопряжено с опасностью нарушения основного положения Лондонского Ковенанта. Люди любопытны и непременно заметят странности в поведении немёртвого — к примеру, нежелание появляться на палубе днём. Кроме того, вампиру во время путешествия нужно что-то есть, да только охотиться в замкнутом социуме рискованно, а держать в каюте маленький центр переливания крови по меньшей мере опрометчиво.
Разумеется, все эти проблемы достаточно успешно решало колдовство — если, конечно, имелись соответствующие способности к Чтению или Магии Иллюзий, — однако различным мелочам требовалось уделять настолько много внимания, что игра не стоила свеч... почти никогда. Но экстраординарные случаи вряд ли следовало брать в расчёт, потому можно было смело сказать, что стандартным путём на другой материк для вампиров служили авиаперелёты.
В этот раз, однако, Эрик решил поступить нестандартно.
И в Нью-Йорк он прибыл порталом.
...Разумеется, князь понимал, что о создании перехода моментально станет известно всем вампирам в радиусе пятидесяти километров — портал на такое расстояние создаёт колоссальное возмущение в мирном течении магии, — но его это волновало мало. Он не боялся шпионов — они смогут лишь доложить о посещении им города, но не узнать, зачем он побывал в сердце ковена Рауля Норрентьяни. Возможное внимание рыцарей тоже не беспокоило — темы для срочного разговора владыки Праги с лордом Нью-Йорка найдутся всегда, и несть им числа; какую из них выбрал князь — пусть себе гадают в Ордене, и можно побиться об заклад, что не догадаются.
Непременно возникнущая лавина сплетен и вовсе вызывала лишь презрительную усмешку — чешущие языками смолы пусть заставляют нервничать кого-нибудь другого, а кроме них слухи никому не интересны: все, кто заинтересован в достоверной информации, получат точные данные и так.
Единственным, что сейчас интересовало Эрика фон Вайна, было время — которого оставалось всё меньше. И именно время он сэкономил, отказавшись от куда более медленного чем портал перелёта.
А ещё заочно заинтриговал правителя Нью-Йорка, настояв на такой срочности выспрашивая разрешение на переход. Князь знал об одной из немногих слабостей Зимнего Лорда, его неумном любопытстве, желании везде совать свой нос, и использовал это знание с толком.
Впрочем, Рауль никак не показал, что хоть сколько-то заинтересовался необычным поведением Эрика. Чем, само собой, ничуть того не обманул.
...Перед тем, как ступить через портал в город, полностью контролирующийся иным Старейшиной, князь внимательно просканировал пространство по другую сторону перехода сам, а потом вопросительно взглянул на стоящего рядом Йозефа.
И лишь когда тот кивнул, сделал шаг вперёд.
Старейшины — даже Старейшины Присоединившихся Ковенов, — встречаясь лично, проявляли массу предосторожностей. Никому не хотелось, по глупости доверившись другому, бесславно окончить свою вечную жизнь, угодив в западню. Потому условия встреч оговаривались весьма жёсткие — например, сейчас Эрик потребовал, чтобы в Зеркальной Стеле не осталось никого из Блуждающих-в-Ночи кроме лорда и его ученика, а вокруг не было и следа каких-либо чар, за исключением защиты от дистанционного прослушивания.
Именно это проверяли князь и Йозеф — причём второй при поддержке лучших резонаторов ковена, собравшихся в соседнем зале, — хотя обычно проверка производилась не столь нагло как сегодня, прямо на глазах у противоположной стороны. Однако в подобных вопросах не принято было требовать полного соблюдения приличий — безопасность прежде всего.
Вольф Дройль и его учитель намеренно продемонстрированные меры предосторожности, несомненно, заметили. И вряд ли им это понравилось, судя по помрачневшему лицу шерифа.
Но как бы то ни было, приветствие Рауля, который быстро понял, что поведение князя можно истолковать двояко: и как проявление крайнего недоверия, и наоборот — в зависимости от ситуации и намерений, прозвучало как никогда светски, совершенно не соответствуя тону настоящего делового разговора:
