Эта книга о работниках советской милиции, действующих на важном участке борьбы за справедливость, в которой показан их сложный и вдохновенный труд, высокий профессионализм, убежденность в правоте своего дела, взаимодействие всех служб милиции.На фоне конкретных ситуаций освещается формирование нового социалистического правосознания и активной жизненной позиции в борьбе со злом, раскрываются гуманизм советской правоохранительной практики, неразрывная связь милиции с народом.Для широкого круга читателей.
Солнце пригревало все сильнее, прогоняя утреннюю таежную сырость. Горная речка Тагна была здесь неширокой и спокойной, моторка быстро шла по течению.
Молчал сидевший у руля Нефедов, главный геолог маленькой геологической партии, прибывшей в Саяны из Ленинграда.
Олег Владимирович оглядывал берега, покрытые ярко-оранжевыми цветами — жарками, мягко улыбался. Сибирские жарки напоминали ему золотистую головку дочери. Думал он о работе, о доме, о своих товарищах, в такое приветливое утро о плохом не думалось.
Нефедов десятки раз бывал в экспедициях, но всякий раз ожидал новый сезон с нетерпением новичка. Он любил свое поисковое дело. Видимо, эта неувядающая любовь делала его на редкость удачливым. На далеком Шпицбергене — интереснейшие результаты. И здесь, в Саянах, месяц проработала партия не напрасно. В Ленинграде Нефедова ждала еще большая работа — накопленный материал требовал научного обобщения.
Вот уже показалось место их прежней стоянки, откуда геологи ушли два дня назад, оставив ящики с пробами и завхоза Степана — сутулого серьезного мужчину со странной фамилией Горбун. Моторка сегодня вывезет имущество на другое место — выше по Тагне, в новый лагерь — табор, как говорил Степан.
Стук мотора далеко разносился по реке.
И вдруг — выстрел. Стреляли по лодке. Мотор тут же заглох, лодку развернуло и ткнуло в близкий берег, покрытый жарками. Нефедов прыгнул в реку, холодная вода накрыла его и тут же вытолкнула обратно. Страшный грохот разорвал болью грудь, и жажда жизни бросила Нефедова на берег в буйно цветущие жарки.
Лежа на земле, теряя силы, он с трудом поднял голову, глядя на человека, который вновь поднимал ружье…
К вечеру не вернулись в лагерь завхоз Степан и Олег Владимирович Нефедов.
Еще не думая о плохом, начальник партии Седых сказал:
— Ждем до утра. С мотором, видно, нелады. А Степан пусть помучается с перевозкой, сколько раз говорил — мотор чинить надо.
Утро нового не принесло, напрасно слушали геологи таежную тишину: лодки не было.
— Однако, сами не справятся, помощи ждут, — осторожно заметил проводник.
К вечеру Седых с проводником и двумя геологами на резиновых лодках — моторка в партии была одна — поплыли к старому табору.
Уже смеркалось, когда Седых вышел на берег. Тревогой сдавило грудь, едва увидел, что моторки у берега нет. На стоянке была тишина, никто не вышел встречать приехавших.
Образцы стояли в ящиках рядами, брезент с них был снят.
— Осторожно, ребята, здесь что-то не так, — предупредил геологов Седых.
Они внимательно осмотрели лагерь. Людей не было. Исчезла оставленная Степану небольшая палатка, брезент, закрывавший образцы. Не было ни продуктов, ни вещей завхоза, которые он решил перевозить сам, вместе с образцами пород.
Седых снял с плеча карабин, дважды выстрелил в воздух, надеясь услышать ответный выстрел гулкого ружья Степана. Тихо.
Разожгли костер, перекусили, тревожась, почти без сна провели ночь.
Утром поиски возобновили. Седых недоумевал. Где лодка и люди?
Нефедов знает дисциплину, он не мог самовольно, без предупреждения уйти даже в самый интересный маршрут, увести с собой людей. Заблудиться тоже не могли — на много километров тайга исхожена за месяц, сопки, как старые знакомые, а пади идут параллельно, выведут к реке. Да и не такой Нефедов человек, чтобы заплутать здесь, хорошо знает таежные приметы, ориентируется прекрасно.
Но где же они, где?
— Может быть, ушли на лодке вниз по Тагне?
— Упустили лодку и пошли к новой стоянке берегом, вверх по реке?
Седых обрадовался внезапно возникшей мысли, она показалась ему простой и все объясняющей.
— Конечно же! Не привязали как следует лодку, и быстрая вода унесла ее.
Седых облегченно ругал себя: как это сразу не пришло ему в голову? Чего только не придумаешь, когда отвечаешь за всех доверенных тебе людей, которым за сотни верст от дома, в таежной глуши обязан быть отцом, матерью, нянькой, учителем. Одним словом — отвечать за них.
Быстро свернули лодку, поднялись. Повеселели геологи от догадки начальника. Только проводник недоверчиво покачивал головой:
— Однако зарубку бы оставили, Нефедов с понятием человек. Опять же, брезент тяжелый, зачем тащить на себе?
— Идем вверх по реке, берег смотреть внимательно, — распорядился Седых.
Километров пять шли молча и медленно — проводник первым, Седых замыкал цепочку.
Вдруг проводник остановился, молча махнул рукой, подзывая всех.
За большой валежиной, метрах в двадцати от реки белел свежий пенек небольшой елки.
— Недавно рубили, надо смотреть тут, — сказал проводник.
Осматривать место решили кругами, от пенька, и вновь зашевелилась в людях тревога.
Опять зовет проводник, теперь он уже кричит им, держа в руке молодую елочку с подрезанным стволом.
— Метил кто-то место, ой, смотреть надо, не наши метили, зачем им? Плохой, однако, человек — вор метил, — сибиряк волновался, указывая на едва заметный срез дерна.