Притворно завздыхал Вадим:
— Десять верст, да десять гак — итого двадцать. Что же ты делаешь с нами, дедушка!
— Здесь гнус нас заест, — уже серьезно ответил Сорока, — отдохнуть не даст. Место низкое, видите? — он развел руками. — А вот подальше вдоль берега будет взгорье, берег повыше, ветерком продувается, там будет спокойнее. И поляна там большая, ночевать удобно, — добавил, обращаясь уже к Николаеву, — не то, что здесь, — и показал на лес, близко подступивший к воде.
— Правильно, Семеныч, — одобрил Николаев, — пошли, пока светло, доберемся.
Снова в путь, теперь уже вдоль берега озера. Сорока был прав: к усталости добавились муки от гнуса. Комаров было здесь пропасть, но особенно досаждала мошкара. Несмотря на жару, надели и плотно завязали капюшоны, но проклятый гнус попадал и под завязки.
Сорока вынужден был сделать привал.
— Ну, завтра вас и мама не узнает, — засмеялся он, достал из рюкзака баночку с мазью, дал помазаться ребятам, предупредив:
— В глаза не попадите. Мазилка крепкая.
Мазь отпугнула таежных кровососов, стало полегче, и опять дед Сорока шутил:
— Какую вы, братцы, скорость развили, когда гнус вас прижал! Чуть меня не обогнали. План, считай, перевыполнили. Скоро, скоро дойдем до заветного местечка.
До заветной дедовой полянки шли долго, но было еще светло, когда вышли, наконец, к ней.
Сорока замер у края леса, предостерегающе поднял руку — полянка была обитаемой. На ней разбита палатка.
Они поняли, что стоять у опушки нельзя — опасно. На вопросительный взгляд Николаева Сорока лишь едва заметно пожал плечами.
Чуть придержав деда за рукав, Николаев шагнул на поляну первым, за ним — остальные.
И здесь Сорока громко и весело заговорил:
— Кто тут есть, добрые люди, встречайте гостей!
Николаев снял с предохранителя пистолет, лежащий в кармане куртки. Догадливый Вадим быстрым движением сбросил с плеча рюкзак и держал его теперь в левой руке, готовый в любую минуту прийти Николаеву на помощь.
На голос Сороки полог палатки откинулся, и из нее вышел загорелый человек в плавках.
— Здравствуйте, — приветливо поздоровался он. — Здравствуйте, — повторил он, удивленно глядя на напряженно замерших людей.
— Давненько здесь обитаете? — продолжал Сорока. — Что-то раньше я вас в этих местах не встречал. Геологи?
— Геологи, — ответил человек и надел очки, висевшие, как оказалось, на крючке у входа в палатку. — Вот теперь и я вас разгляжу. Проходите, гости.
— Мы к озеру поохотиться пришли, надоели консервы, решили побаловать своих свежениной. А вы здесь как? — вмешался в разговор Николаев, решив не открывать карты, пока не выяснится обстановка.
— Мы здесь уже третью неделю. Такой нам маршрутик достался. Двое наших ушли с утра к шурфам, а я вчера ногу повредил. — Геолог показал на пятку, заклеенную пластырем. — Один домовничаю.
«Один», — отметил про себя Николаев.
— Я тебе, парень, травку привяжу, заживет как… — дед Сорока, не договорив, засмеялся, — в общем, быстро заживет.
— Спасибо, попробуем. А вы местный, дедуся, охотник? — Геолог вопросительно посмотрел на Сороку.
— Ну да, — кивнул Сорока, — охотник и местный. Вот тоже геологи. — Он показал на Николаева и Вадима. — Попросили к озеру проводить, поохотиться им надо, подкормить своих, а я все равно сюда собирался, каждый год хожу за уткой. Ну вот и притопали. К моему шалашу шли, да в гости попали. Ночевать тут придется, не возражаете?
— Отчего же возражать? — ответил неторопливо геолог. — Нам веселее будет. Новости расскажете. У нас рации нет, мы без связи совсем забурели. — Он засмеялся, показав ровные белые зубы, — скоро ребята подойдут, будем ужинать. Я уже ушицу варю, — повернулся к Сороке и опять спросил:
— А не вас ли это рыбак ждет на озере?
Сорока тревожно взглянул на Николаева и ответил на вопрос вопросом:
— Рыбак? Какой это рыбак, где ждет?
Николаев замер, ожидая ответа.
— Ну, не рыбак, а в тельняшке, — поправился геолог. — Мы на шалаш случайно вышли. Это километров десять — двенадцать отсюда будет, а там рыбак этот. Говорит, жду деда-охотника, пойдем с ним дальше в тайгу. Я и подумал, не вас ли он ждет?
Николаев отметил про себя, что геолог не назвал дату встречи, хотел уточнить, но Сорока опередил его и равнодушно протянул:
— А-а, это Андрей, видно. Когда вы его видели-то?
«Ах, какой молодец Сорока, — подумал Николаев, — никак нельзя сейчас выдать себя, ничем нельзя».
— Дня два назад. Нет, три, — поправился геолог, — точно, три дня. А имя не знаю. Не знакомились. Мы спешили, надо было сюда, — он показал на палатку, — вернуться.
— Понятно, — сказал Сорока и обратился к Николаеву: — Ну, Александрыч, кажется, нам попутчик будет, Андрей. Охотник он хороший, не помешает.
— Да мне-то что, пусть себе. Дичи всем хватит, тайга большая, — как можно спокойнее ответил Николаев, а мысль его уже лихорадочно работала в поисках решения.
Ясно, что на стоянке геологов Игошина нет, но он где-то поблизости. Контакта с геологами он, по-видимому, не испугался.
