Ветер играл ее волосами, то пряча, то снова открывая лицо. Дочь попыталась убрать их назад, но у нее ничего не получилось, и хорошо, что не получилось. Испуганные огромные глаза, побледневшее лицо. Андерсу стало невыносимо больно видеть ее ужас. Он с трудом оторвал пальцы от перил лестницы и повернулся, чтобы уйти. Он опять все испортил. Что же он за отец, если его девочка так боится собственного родителя?! Ноги не держали, Андерс кое-как спустился и тяжело осел на ступени.
Сантилли, держа Ласайенту за руку, подошел к лестнице. Князь сидел внизу, вцепившись в волосы. Герцог посмотрел на принцессу и показал ей глазами на отца. Она упрямо сжала губы.
— Ласти, ему больно! Ты же видишь. Это не сложно, — тихо уговаривал девушку ашурт, — подойти и обнять. Пожалуйста, я прошу тебя, милая, я прошу тебя, — Сантилли взял ее лицо в ладони, поцеловал сомкнутые губы, — Солнышко, — герцог притянул ее к себе и крепко обнял.
Лас не противилась, но и не отвечала.
— Хорошо, — сдался Сантилли, — подожди меня здесь, я быстро. Нельзя оставлять его таким. Подождешь?
Ласайента кивнула. Ашурт хотел отпустить ее руку, но она отрицательно мотнула головой. Они так и спустились вместе и сели по обе стороны от Андерса. Санти оперся локтями о колени, не зная, что сказать. Почему-то слов утешения он говорить не умел. Не получалось. Он вздохнул и посмотрел на Ласайенту. Принцесса упорно глядела в палубу, стиснув руки и закусив губы, тоже не представляя, что делать.
Не понятно, почему отец смотрел так, что стало страшно от его взгляда. Андерс был похож на старого бездомного никому не нужного пса, побитого жизнью, всеми брошенного и забытого. Вспомнилось, как он подбрасывал ее вверх, кружа и смеясь, как подарил Облако, как возил на водопады. Как каждый раз, боясь за нее, крепко держал за руку и запрещал подходить к краю. И что Лас себе врет, после приступов отец всегда был рядом, каким-то седьмым чувствуя, когда они начнутся. Он всегда спешил к ней, принося какой-нибудь подарок, а Лаура злилась, потому что ее комнаты и так были завалены игрушками. Андерс уже не знал, что еще можно сделать для нее. А глупая девчонка его оттолкнула!
Ласайента порывисто обняла отца за плечи и прижалась к нему. Он, не глядя, нащупал ее руку и сжал. Ладонь была мокрой. Так они и сидели. Сантилли боялся не то, что пошевелиться, даже дышал через раз, опасаясь нарушить хрупкое равновесие.
Когда слезы высохли, Андерс поднял голову и заглянул в синие глаза дочери.
— Прости, маленькая моя, — прошептал он, провел рукой по волосам, прижался к ее лбу лбом и замер.
— Скоро тебя перерасту.
— Какая знакомая интонация, — усмехнулся князь, — только в женском исполнении. Но это не снимает с тебя клятвы воина.
— Кто бы сомневался, — ответила дочь и не удержалась от вопроса, — Что значит «готовить руку для ветра»?
Сантилли, тоже впервые слышавший это выражение, насторожил уши.
— Хорошо, что спросила, — князь отстранился и задумчиво потер переносицу, — Не знаю, как это будет смотреться на тебе в женской ипостаси, но выглядит приблизительно так.
От виска Повелителя побежали вниз тонкие голубовато-белые завитки. Постепенно разрастаясь и множась, они спустились по шее и спрятались за воротник, чтобы вынырнуть из рукава и кончиться у среднего пальца.
Ласайента восхищенно выдохнула.
— Андерс, — вкрадчиво произнес Сантилли, — Как?
— Познакомишь меня со своим духом-защитником, сам половину твоей боли заберу.
— Что мы, маленькие, не потерпим? — возмутилась дочь.
Андерс, не говоря ни слова, провел по ее виску пальцем, потом сильно надавил, и та поморщилась.
— Понятно, — хмыкнул герцог, — а там еще и снадобье.
— Эту ты сам набить не сможешь.
Ашурт скривился:
— Ну, сколько можно уже?!
Но тут на палубу, озираясь, вышел Шон, и Андерс не замедлил съязвить:
— Что ищешь, блудня?
Старший сын смутился, но в глаза отцу посмотрел:
— Мы только разговаривали.
— А-а-а! — Сантилли переглянулся с Ласти, — О-о-о!
— Ерунда на самом деле, — поддержала его девушка.
Шон потрясенно уставился на сестру, затем медленно опустился на корточки перед ней.
— Я на призрак не похож, — Лас скорчила неподражаемую рожицу.
Андерс только сейчас обратил внимание на ее оговорки, но поправить не успел. Шон взял сестру за подбородок, и она его тут же толкнула ногой в колено. Брат завалился назад, но успел схватить ее за руку, и они оба со смехом повалились на палубу.
— Дьявол, центр тяжести смещен, — выругалась Ласайента, поднимаясь.
— Ласти! — Сантилли и Андерс были единодушны.
— Не ругайся, когда ты женщина, выглядит ужасно. Если тебя это волнует, — взмолился ашурт.
— Но на самом деле мешает, — обиделась девушка.
— Ничего там тебе не мешает, — возразил Сантилли, — все пропорционально.
Шон хмыкнул и окинул сестру беглым оценивающим взглядом, за что заработал еще один теплый сестринский пинок по ногам, не успев их поджать. Андерс подался вперед и потянул дочь за рубаху, вытаскивая ее из штанов. Та возмущенно оглянулась, но отец крепко держал ткань. Потом приподнял ее и выразительно заглянул под подол:
