– Не старайся меня убедить, что ты стоял за моим стулом и наклонялся надо мной не для того, чтобы вырвать его, – с иронией сказал оборотень.– Я почувствовал твою руку и силу какого-то гвельфского колдовства, исходящую от нее. Если бы я не упал мгновенно на пол, ты сделал бы свое дело, и я навсегда остался бы в этом обличье и потерял возможность перевоплощаться. Тогда тебе ничего бы не стоило разделаться со мной. Это был очень тонкий план, додуматься до которого мог только брат Дымка. Ведь я прав, не так ли? Все сходится. Ты появился в Мольне полгода назад, ты похож на неизвестного, увезшего танцовщицу, ты умеешь пользоваться настолько сильными гвельфскими заклинаниями, что даже смог проникнуть в мою тайну.
Сердце Ристарда билось, как молот. Только что из уст врага он услышал способ победить его. Как он был близок и как далек от его осуществления!
– Можешь, конечно, молчать, – продолжил оборотень, – мне и без того ясно, с кем я имею дело, и что о волосе ты узнал с помощью своих больших колдовских познаний. Но ответь по крайней мере, кто ты? Зачем ты пришел в эту страну?
– Я – человек. Эта страна – моя родина. Я вернулся сюда, потому что у меня была цель, – сказал юноша.
– Почему ты примкнул к моим врагам? Может, твои и мои цели могли прийти к согласию?
– Ты думаешь, я мечтал о такой же, как твоя, власти? – усмехнулся Ристард.– Нет, моя цель была намного меньше, но ради ее осуществления твоя власть должна была перестать существовать, и потому мои мысли и силы слились с мыслями и силами людей, чья конечная цель была – победа над тобой.
– Я понял, ты хотел единоличной власти, но раз власть над страной была у меня в руках, ты решил занять положение, равное мне, в стане моих врагов. Я уважаю тебя за это желание. Сам я тоже никогда бы не согласился играть вторые роли, – задумчиво покачал головой Заграбастал.
Ристард не стал переубеждать своего собеседника. Свечка между тем медленно оплывала, и желтые капли, как слезы, текли по ее вытянутому телу.
– Что со мной будет завтра? – спросил юноша.
– Завтра ты будешь казнен, потому что ты слишком много умеешь и много знаешь. Тайна волоса, в которую ты проник, делает тебя сильнее меня, ведь только мы вдвоем в целом мире посвящены в нее. Завтра я позабочусь, чтобы она умерла вместе с тобой, и никто третий не узнал бы о ней. Пока ты жив, я – в опасности. Ты был достойным противником, поэтому я устрою тебе достойную смерть. Тебе отрубят голову на главной городской площади Мольны при большом стечении народа. Но это будет завтра, а оставшееся время, брат Дымка, мы посвятим разговору о твоих друзьях…
12.
Наутро, едва серый рассвет забрезжил над Мольной, со стороны замка оборотня раздался мрачный колокольный звон. Его подхватили все колокольни города. Полчаса над городом стояло громыхание, гулкий рев и дребезжание больших и малых колоколов, под которые народ молчаливыми толпами высыпал на улицу и выстраивался по команде стражников там, где это было предусмотрено самим Заграбасталом.
К десяти часам утра все жители были расставлены и перекликнуты стражниками по спискам, чтобы никто не уклонился от поучительного зрелища казни преступника, посмевшего покуситься на священную жизнь правителя – оборотня. В это время ворота в замке отворились и по белому склону горы начала спускаться извивающаяся красная полоса. Ветер донес звук барабанного боя. Это везли преступника.
Когда процессия приблизилась, стали видны два ряда одетых в красное стражников, выбивающих дробь на барабанах. На головах их подрагивали головные уборы, украшенные чем-то наподобие крыльев летучих мышей. Между ними ехала повозка с высокими бортами. В центре повозки был прикреплен высокий столб с привязанным к нему преступником. Стоящим по обочинам людям была видна его высокая фигура в лохмотьях одежды. Лицо преступника наполовину скрывали волосы, которые трепал ветер, а наполовину – повязка, закрывавшая рот и подбородок. Рядом с поникшей фигурой осужденного возвышалась статная фигура палача, смуглого и черноволосого, с ястребиным взором, опиравшегося двумя руками на сияющий начищенный меч, в котором отражалось желтой дорожкой солнце.
Процессия объехала все большие улицы города и только к трем часам дня достигла главной площади, посреди которой на оцепленном стражей квадрате возвышался высокий белый помост, пахший смолой и свежеструганной древесиной. Повозка остановилась, палач отвязал преступника и, заботливо поддерживая, повел его к помосту. Ноги осужденного ступали неверно, он всей тяжестью наваливался на руку палача. За ними следовал невесть откуда вынырнувший Френц с большим свитком.
