Капитан разъезда смолчал и заставил свою лошадь отступить.
- Прощай, Сарим, - обратился он к одному из сопровождающих деву лучников. - Надеюсь, ты не жалеешь, что охранял меня. Попутного тебе ветра.
Воин слегка поклонился в ответ, выказывая своё уважение.
Когда пограничники растаяли на горизонте, дева развернулась в седле и посмотрела на лучника.
- Сарим, ты знаешь его?
- Да, госпожа, - бесстрастно ответил лучник.
- Кто он?
- Двадцать лет назад его называли надеждой империи. Император доверил ему освободить провинцию Ленови, он разгромил магерландцев, когда они напали на Ар-Тахас, когда Возариус воевал с Бенортом, ведь как полководец Гнакон не знал поражений. Десять лет назад императрица очернила его перед лицом императора, и он был сослан на границу. Говорят, что Эбель-тулэк предлагал ему дворец в Исине и Крераф или Аребду в полное владение, лишь бы он водил его войско в походы, но Гнакон отказался.
Алвириан ехала, поражённая.
Герой тринадцати битв, правая рука императора... как она могла не узнать его? Ведь историей его деяний она зачитывалась во время учёбы в "Доме"...
Но возвращаться она не будет. Нет. Она спасла Отера. Она тоже дорогого стоит. Но...
- Сарим.
- Да, госпожа?
- Как ты думаешь, он вернётся?
- Я всего лишь лучник. ("Один из лучших в империи", - добавила про себя Алвириан.) Но я бы хотел этого.
***
Ланье разбудили среди ночи. Рядом с его постелью стоял Скримири и капал воском с толстой свечи прямо на щёку мажордома.
- Что? Что ты делаешь? - Ланье выглядел как испуганный хорёк. - Кто...
- Пойдём, - грубое лицо капитана городской стражи дрогнуло в усмешке. - Повелитель зовёт тебя.
Ланье прочистил горло, встал и поторопился отгородиться от мерзавца стулом.
- Я, я сейчас. Мне надо немного времени чтобы...
- Быстрее, - вновь прервал его Скримири. Он не любил трусов. Разглядывая голые икры мажордома воин хохотнул. - Скажи, когда дерьмо течёт по твоим ногам, оно запутывается в волосах?
- Что? Что? - сбитый с толку Ланье, оставив попытки влезть в штаны, пытался принять воинственный вид.
- Видит Лиг, герцог окружил себя слюнтяями и слабаками. Кончай хорохорится, вша. Танкред сказал - быстро.
Они шли гулкими коридорами и их тени вытекали из тьмы, колыхались и уходили во тьму. За стеной башни недовольно и почти яростно закаркал ворон. Ланье сделал охранный знак - птиц последнее время прибывало - они кружили у Призамковой площади, расклёвывали трупы мятежников и, будто потеряв остатки разума, - часто дрались между собой.
- Слышишь поступь судьбы? - неожиданно подал голос Скримири. - Он хочет твои глаза.
Ланье передёрнуло, и капитан захохотал, от чего пламя свечи заметалось и чуть не потухло. Отсмеявшись, гигант бросил:
- Это хорошо, что вороны собираются. Птицы признают Танкреда.
"Он действительно в это верит!" - понял мажордом, искоса взглянув на лицо Скримири.
Герцог ожидал их в своих покоях с неизменной чашей вина в руке. Несколько свечей горело в разных углах комнаты, бросая причудливые тени на пол и потолок.
- Есть вести от Белона, мой верный Скримири? - спросил Танкред и в его красных от недосыпания глазах мелькнул огонёк безумия.
- Нет, господин, - почтительно ответил глава стражи.
- Тогда иди. Иди и готовь моих воинов, я знаю - они нам понадобятся.
Скримири коротко поклонился и вышел, оставив Ланье один на один с герцогом. Танкред застыл посреди комнаты, словно не замечая своего слугу, он будто видел невидимое, губы шевелились, словно в молитве. Ланье сделал осторожный шажок к двери.
- Знаешь, зачем я позвал тебя? - спросил его Танкред, продолжая стоять так же неподвижно.
- Нет, ваше величество.
- Мне снился сон. Плохой сон, как всегда. Кошмар. Будто я ворон, и у меня перебито крыло, я сижу на голой земле, всё вокруг такое огромное и серое, а сверху на меня падает какая-то кожистая тварь. Я проснулся. Ты умеешь толковать сны?
- Н-нет, ваше величество, - немного растерялся мажордом. - Но разве жрец...
- На что тогда ты годен? - спросил Танкред и отпил из чаши. - Жрец боится меня с того самого времени как я заставил его перенести обряд и никогда не скажет правды, а будут мямлить и заламывать руки... Я не дам ему сбежать, всё равно. Ко мне уже приходил другой, с Кантабрийских гор, из того удела, что я должен был получить. Вот тот старик был крепок, - Ланье понял, что герцог говорит о жреце Лига, который прибыл в столицу два дня назад, чтобы увидеть своего повелителя и увериться, что в замке почитают старых богов. - Да, он приведёт ко мне людей. Множество крепких русоволосых воинов, живущих на склонах гор и в долинах, будут за меня. Ты видел, я говорил с ним... говорил вежливо, но старик уехал сегодня утром, а сон мне приснился недавно и... тогда я пошел к девчонке. "Если он попортил и убил дочь какого-нибудь горожанина, это может привести к бунту", - совершенно трезво подумал Ланье и деловито осведомился.
- Ваше величество, а где тело?
