Слова наполовину пробудили меня, и я решил, что сон продолжается, но они повторились. Тогда я проснулся и обнаружил Ворона рядом с нами.
– Пойдемте, – сказал он. Я поохотился, и мы можем поесть.
Мы встали, взяли свои вещи и пошли с ним вниз по горе в глубокое ущелье, где лежал убитый им большой лось. Мы быстро набрали сухих сучьев, которые при горении не дают дыма, поднимающегося выше верхушек деревьев. Питамакан высек огонь и разжег костер.
Пока мы ждали, когда будет готово мясо, Питамакан рассказал о наших приключениях, а Ворон кратко описал свои. Когда он понял, что не смог отвлечь врага, а мы заперты в каньоне, то подполз так близко, как смог, чтобы услышать наши выстрелы на горе. Затем он вернулся на тропу, рассчитывая начать стрелять по врагам, когда те начнут нас преследовать, но отряда там не было.
После рассвета он сделал широкий круг, нашел их следы на тропе в долине и проследовал за ними достаточно далеко, чтобы удостовериться, что враг возвращается в свою страну. Он заключил, что наша стрельба убедила их в том, что мы убежали из каньона и вернемся с большим отрядом.
Хорошо поев, мы взяли с собой столько лосиного мяса, сколько могли унести, и отправились к горячим источникам. Там мы провели два дня, чтобы дать вражескому отряду возможность отойти подальше. Примерно половину этого времени мы купались в источнике. Я тогда еще не знал, что неприятный запах и вкус воде придает сера.
Рано утром третьего дня мы снова вышли на тропу. Она шла к началу ущелья, затем поворачивала на запад и поднималась к широкой седловине между двумя высокими горами. Солнце садилось, когда мы достигли ее верха и увидели другой склон, до самого горизонта поросший темно-зеленым лесом, в котором кое-где торчали небольшие серые скалы. На нас, жителей прерии, этот пейзаж произвел столь тяжелое впечатление, что мы с Питамаканом, оба болтуны, смолкли.
Ворон вообще мог не произнести ни одного слова за целый день, если не считать отдаваемых им распоряжений или объяснений, но я видел, что и он находится в подавленном состоянии, и уловил некоторые слова его короткой молитвы, он бормотал: «O Верхние Люди! И ты, Солнце, и ты, его жена, Ночной Свет! И Ты. Утренняя Звезда, их сильный сын! Сохраните нас от злого духа этого темного леса. Спасите нас от народов этой страны и от всех опасностей пути. Помогите нам сделать то, что мы собирались сделать, и вернуться к нашим равнинам, где пасутся бизоны.»
– Kай! Ночь наступает!, – сказал Ворон после паузы и стал первым спускаться по склону.
Милей ниже мы свернули с тропы в темное ущелье, перекусили лосятиной, запили ее водой их ручейка, текущего к Тихому океану, и легли. Скоро мы поняли, что находимся среди огромного стада лосей. Вокруг нас самцы свистели, с шумом пробирались через заросли и с грохотом сталкивались рогами в ожесточенных схватках. Чуть ниже нас стая волков напала на лосей. Мы услышали шум, который произвело стадо лосей, бросившихся во все стороны прочь через лес. В течение нескольких мгновений один из лосей жалобно блеял, а волки рычали и визжали, пока не перегрызли ему горло. После этого Питамакан стал тихо напевать песню волка, которая, как полагали, приносила удачу охотникам и военным отрядам, шедшим в страну врага. Лесные звери так шумели, что мы, даже будучи очень усталыми, не сразу смогли заснуть.
На рассвете Ворон прошел недалеко по ущелью и подстрелил из лука жирного белохвостого оленя. Половину утра мы провели, жаря мясо в дорогу; мы шли в страну врагов и нам не следовало лишний раз разводить костер.
В середине дня мы начали спуск. Затем поднялись на склон маленькой горной цепи и с ее вершины увидели отблески водной поверхности озера Плоскоголовых. На ночь мы остановились на вершине и, пока мы ужинали холодным жареным мясом, Ворон обдумал план на следующий день.
Он сказал, что Плоскоголовые несомненно встали лагерем у нижней части озера или где-то рядом и, хотя черноногие прошлым летом склонили их к дружбе, надеяться на них все же нельзя и следует их избегать. Для этого нужно, не доходя до конца хребта, сойти с тропы и двигаться параллельно ей, и, если увидим лагерь, остановиться и обойти его ночью. Мы еще не знали, что в действительности произойдет!
В середине следующего дня мы вышли из густого леса и оказались на краю широкой и красивой равнины, покрытой тут и там маленькими рощицами из сосны хлопковых деревьев. До ближайших из них была миля, и некоторое время Ворон был в нерешительности – идти туда или подождать до ночи. Питамакан был настроен идти, и наконец он настоял на своем.
Но прежде, чем мы прошли четверть расстояния, из леса, справа от того места, откуда мы вышли, выехал отряд всадников в сорок или пятьдесят человек, которые гнали тяжело нагруженных лошадей, и четверо-пятеро всадников сразу подъехали к нам. Увидев, что мы им незнакомы, они сделали знак мира.
– Это Плоскоголовые, – сказал Питамакан. – Я знаю их в лицо. Все хорошо.
